Непривычно, не можем без драм и трагедий! Увы, и на нашем московском дворе тоже пошло сикось-накось. Все произошло банально до зубовного скрежета. К любовному единению города и села взревновало государство, которое постоянно требует себе бесплатной любви. Государство в виде милицейской машины подъехало к грузовичку с картошкой, и толстый верзила в фуражке с кокардой и в помятом на спине мундире вальяжно, по-барски вышел из машины и сходу зарычал что есть мочи: "Кто разрешил?! Не положено! Здесь не место для торговли. Убрать!!!" Он хотел зафутболить стоящее ведро с картошкой, но только перевернул его, и крупные картофелины рассыпались, заскакали по асфальту. Мужичок
Непривычно, не можем без драм и трагедий! Увы, и на нашем московском дворе тоже пошло сикось-накось. Все произошло банально до зубовного скрежета. К любовному единению города и села взревновало государство, которое постоянно требует себе бесплатной любви. Государство в виде милицейской машины подъехало к грузовичку с картошкой, и толстый верзила в фуражке с кокардой и в помятом на спине мундире вальяжно, по-барски вышел из машины и сходу зарычал что есть мочи: "Кто разрешил?! Не положено! Здесь не место для торговли. Убрать!!!" Он хотел зафутболить стоящее ведро с картошкой, но только перевернул его, и крупные картофелины рассыпались, заскакали по асфальту. Мужичок робко пытался сказать, что на рынок его не пустили черные торговцы, которые требовали отдать картошку им всю сразу и почти бесплатно. Но верзила его не слушал и продолжал орать: "Что б через полчаса и запаха твоего здесь не было! Нет, ты меня понял? Чтоб - вон!"
Все как-то потускнели, сникли, но бабульки - ах, бабули! - закаленные еще с советских времен, дружно встали на защиту картошечника. Одна из них даже набросилась на милиционера, когда тот перевернул ведро:
- Да что ж ты делаешь, дармоед! Не рассыпай картошку, не на асфальте растет.
- Чем тебе помешал мужик? - поддержала ее другая. - Тебе не отвалили? Так возьми свою пайку и
дуй отсюда. - он же нас кормит, а ты его взашей, - пыталась пристыдить его третья.
- Не положено, - тупо повторил верзила., - я представитель гос...
- Да на хрен такое государство?! - разъярилась первая старуха. - Мы дешево по купаем картошку, нам хорошо, и фермеру хорошо, цена его устраивает. Всем хорошо, только государству плохо - ну не любит оно, когда людям хорошо! "Не положено!" - кричит. Да к чертям собачим такое государство! - у нее седые волосы выбились из-под беретки.
- Ты что, бабка., грамотная что ли? - милиционер был так привычно груб, что даже не замечал этого.
- Да уж не в пример вам... измываетесь тут над людьми. Тьфу!
Верзила грамотных ненавидел. С удовольствием размазал бы старушку по асфальту да свидетелей много. Кроме мата на языке у него других слов не было. Не найдя нормальных фраз, чтоб ответить упрямым бабулям, которые сомкнули ряды вокруг водителя и набычились, готовые идти в атаку, милиционер скривился, отступил, злобно потряс кулаком, а потом засунул свое дородное тело в машину и уехал. Только мотор взревел и шины задымились!
- Вот - поганец! Даже машину не бережет, чай не его, государственная... - возмутилась бабуля, только прикрываются государством.
Водитель грузовичка нерешительно переминался с ноги на ногу и не знал, то ли свернуть торговлю, то ли продолжать ее.
- Давай, отпускай картошку, сынок, и не бойся, - возбужденно скомандовала бабуля, та самая, бойкая. У нее блестели глаза - она была счастлива маленькой победой.
- Разорвут ведь, они злые... Неподчинение для них - плевок.
- Ничего, в обиду не дадим!
- Ага., не дадим... Разорвут, знаю, обязательно разорвут, - убежденно повторил хозяин грузовичка. Он знал, что под вечер, когда торговля будет окончена.