Литературное движение в Осетии

"Так объясняет Павел вину Серова и ему подобных «малодушных людей». И в то же время он старается по законам человечности оградить их от «безрассудной жестокости». Ведь по его справедливому мнению: «Социалисты желают стоять в первых рядах человечества, на знамени их должно быть написано: гум манность, терпимость и понимание человеческой души». «Если их не будет у […]

Вероятно, Бритаев и сам смутно сознавал это свое незавидное положение и не без горечи отмечал в декабре 1917 года: «Если раньше революционер и реакционер вооружались друг против друга, то всем это было ясно и люди середины знали, чего им бояться и куда идти или не идти. Теперь этого нет! Теперь неизвестно, кто революционер, кто контрреволюционер.

Цомак ясно понимал, что направление духовной школы не результат фанатизма церковников, не следствие их неразумного своеволия. Оно определяется их связью с интересами господствующей социальнополитической системы. Поэтому он указывает, что «ведомство православного вероисповедания постоянно преследовало в своих школах создание хороших священников. Проникнутое до самых корней бюрократизмом, оно подготовляло только чиновников. Пропитанные идеей абсолютной самодержавной государственности с

Прямое влияние Коста прежде всего ощущается в боевой призывной лирике Цомака. Стихотворения «Набат» и «Народ» непосредственно восходят к ораторской патетике «Додой» Хетагурова. Одну строку из этого стихотворения Цомак почти дословно повторяет в «Народе», причем в таком же идейном контексте. Перевыражением хетагуровского стиха является и концовка стихотворения «Зима». Словом, влияние Коста на Цомака было основательно, на

Биаев к тому же труслив до омерзения. На ныхасе, видя, что драки здесь не допустят, он храбро выхватывает саблю и пытается наброситься на Хазби. На поле брани из укрытия стреляет в него, но, увидев, что промахнулся, бежит прочь, верно рассчитывая на то, что Хазби, воспитанный в рыцарских традициях, посчитает для себя зазорным стрелять в спину

Драматург упорно боролся со своей «горькой долей». В течение десяти лет он вел жизнь поденщика, но всетаки добивался окончания университетского курса. Кроме того, он пытался отыскать пути и средства влияния на духовную жизнь родного народа, на его культурное развитие. С 1910 года он начал работу над драмой «Амран». В тоже время он задумал организовать издание

Любопытно отметить такую деталь из характеристики Хазби. Горцы обычно вступали в брак далеко не по любви, но он Хазби, лирический темперамент которого глубоко спрятан под суровостью воина, признает б, рак только по любви. Прощаясь с женой, он столь гуманен, что не желает связывать ее по своей гибели обетом безбрачия: «Слушай, женщина! Я любовью сердца отыскал

Сека влюблен в иносказания. Его поэзия пересыпана иносказаниями, прозрачными символами и образными аллегориями. Жизнь трудового народа он, как правило, рисовал в виде дождливого ненастного дня, наводящего на душу тоску и чувство томительного ожидания лучшей погоды. Стихотворения «Дождь» и «Печальная мысль» целиком построены; на этой символике. В стихотворении «Дождь» картину народного бедствия полиостью заменяет описание ненастного

В центре «Белых ворон» тот же вопрос, что и в «Двух сестрах» горянка в системе патриархальных адатов является предметом куплипродажи, а это несправедливо, противоестественно, приводит к трагическим последствиям. И Токаев рисует в доказательство этого тезиса трагическую иллюстрацию. Бедняк Цора любит дочь жадного Калау. Тот хочет продать свою дочь за тысячу рублей. Кто будет его зятем,

Сборник «Ганис» в идейнотематическом отношении очень близок к предшествующему сборнику и во многом уступает публицистическим статьям автора в 1906 году. Знаменательны выступления Сека и во второй осетинской газете «Ног цард», первый номер которой вышел 8 марта 1907 года. В этой газете Сека опубликовал два рассказа («Айсса» и «Залда»), пять стихотворений, в том числе стихотворение, посвященное