История осетинской литературы

В романтических поэмах Лермонтова, созданных на материале кавказской действительности, широко разработан образ этого героя. Аджи, Хаджи-Абрек, Селим, Акбулат и др. имеют немало общих черт с Джамбулатом из поэмьг «Фатима» и прежде всего — крайний индивидуализм. Они не признают ничего, кроме своих прав. Все, что стоит на пути к достижению их желаний и прихотей, они сокрушают […]

Он создал немало замечательных портретов горских детей в поэмах «Фатима» я «Плачущая скала», в рассказе «Сегодня я окончил свои вечерние занятия» и т. д. Но стихи в «Ирон фандыр» написаны по преимуществу не о детях, а для детей. Создавая первую книгу осетинской детской литературы, Коста обратился к знаменитому «Родному слову» К. Ушии- ского. Он выбрал

В это время молодая вдова, дочь Куденета, поднималась с водоносом к источнику, за нею плёлся трехлетний сын ее Гафис. Красный камень ударился о ногу Гафиса мальчик нагнулся и поднял злополучный камень. «Желтое лицо Куденета вытянулось, глаза широко раскрылись, губы шептали слова без смысла. Но он сказал упавшим глухим голосом: «Вот он, сын Фатимы, мой внук

Своеобразное «рыцарское» отношение осетин к женщине вызвало у Штедера изумление. Правда, он справедливо замечает противоречие между уважением к женщине и ее судьбой в системе патриархальных адатов. С одной стороны, «считается отвратительным бить женщину. Тот считается в безопасности, кого взяла под свою защиту женщина. Когда они вмешиваются в кровавые схватки с криками и распущенными волосами, то

Шоша — это, конечно, имя знаменитого Сосе Бигати, песня о котором была любимой песней Коста Хетагурова, очень популярной в народе по сию пору. Такова и песня о «Чермене Тлатове, прославленном народном герое-кавдасар де, рабе, восставшем против феодалов Тагаурского общества. И Пфафф недоумевает: «..кавдасард Чермин, убивший нескольких своих братьев и родственников, не только не признан преступником,

И наши представления о нем пополнятся лишь в случае, если па ^месте ссылки будут найдены новые факты его творческого наследия и биографии. Дата рождения поэта точно не установлена. Известно одно, в 1855 году он двенадцатилетним мальчишкой был определен в Петербургский кадетский корпус. Исходя из этой даты, Ал боров устанавливает год рождения поэта: 1843. Но можно

Цаликовой, потерял отца и был отрезан от всякой возможности разумного применения своих духовных сил. Настроения одиночества, тоски и уныния вызывала изолированность ноэта, невозможность борьбы против торжествовавшего общественного зла. Вот что пишет об этом сам Коста: «…мучительно хочется счастья, мучительно хочется жить…». А тебе вместо «этого» дают все терзания «круглого одиночества» в грязной яме, переполненной вонючими

Солдатского горя, остается за переводным текстом. Однако и в такой форме стихотворение дает нам верное представление о том, насколько последовательно и твердо стоял Коста на позициях революционной демократии в изображении жизни народа. С изображением народа непосредственно связано и разоблачение врагов народа. Правда, в «Ирон фандыр» о врагах народа развернуто говорится лишь в стихотворениях, «Доносчик» («Прислужник»),

Джиоев, конечно, был очень далек от каких бы то ни* было левых поползновений. Но надо сказать к его чести, что он безусловно и искренне был заинтересован в выходе в свет «Ирон фандыр», будучи очень высокого мнения как о произведениях Коста, так и о нем самом, считая его человеком, «жизнь и деятельность которого составляют наше общее

В поэме «Хетаг» этот афоризм повторяется и в другой вариации — «Бедняк только во сне ест пироги». Кажется, ясно. Жизнь горца настолько тяжела, что он обращается к любимой: «Спой! Пока твое сердце Не почернело от горя, От народного горя!..» (подстрочник). Горянка-мать поет над колыбелью сына: «Наша жизнь страшнее ада. Твой отец уж изнемог В черном