История осетинской литературы

Первая глава «Фатимы» по существу является вступлением к поэме. В ней чередуются воспоминания старого Наиба о прошлых бранных подвигах с воспоминаниями его приемной дочери Фатимы. При этом воспоминания Наиба переданы в форме несобственно прямой речи. Автор излагает воспоминания Наиба, сохраняя его точку зрения, его манеру воспринимать и оценивать явления. При такой форме изложения у автора […]

Последней вехой первого процессе са можно считать переселение части осетин в Турцию в 1865 году; завершающим второй процесс можно назвать 1867 год — год окончательной ликвидации феодальной зависимости самой угнетенной категории крестьян. Эти сто лет для Осетии по праву можно назвать переходным периодом от исторического «прозябания» к историческому возрождению, периодом формирования у народа чувства национального

От фольклорного источника сохранял он лишь сюжетную ситуацию. И Нигер точно отметил, что это были обработки «фольклорных сюжетов», а не произведений, не текстов их. Кстати, к обработке народных песен он никогда не обращался. В поэме народно-хоровая песня о Всати вводится в текст как цитата, сама же поэма создана на основе сюжета сказания о Всати. В.

Оно не было напечатано, а между тем довольно интересно. Представьте меня у памятника в торжественной позе, декламирующим бархатным баритоном: Торжествуй, дорогая отчизна моя…» (т. V, 255—256). Однако к 60-летию со дня смерти Лермонтова Коста написал новое стихотворение («Памяти М. Ю. Лермонтова») и опубликовал его в газете «Северный Кавказ». Стихотворение об Островском обычно датируют январем 1894

Перед нами столкновение двух мировоззрений, двух типов понимая человеческого достоинства. С подобной ситуацией мы встречаемся и в поэме Пушкина «Тазит». Общее между трагическими коллизиями очевидно, разница обусловлена историческими условиями. Между эпохами, отразившимися в поэмах Пушкина и Коста, большая историческая дистанция. В поэме Пушкина — начало XIX века, в поэме Коста — начало пореформенного периода. Поэтому

Разбирая шаг за шагом эту клеветническую стряпню А. Дьячкова-Тарасова, Косга делает вывод: «Проехаться или прогуляться по горным ущельям повзводно, с барабанным боем, с иерихонскими трубами и с пением: «Гремит слава трубой — мы дралися за Лабой! По горам твоим, Кавказ, раздается слава об нас!» — и с криком «Ура» броситься на табуны лошадей и на

Дослужившись до столоначальника он начал торговать «квартирами казенными», должностями, розданными им в аренду «ворам и грабителям». Кузьма Подлизов возненавидел «народное просвещение», ведь Делишки нечестивые Питаются потемками, И умопомрачение Для них, что пчелам мед. Эта «позорная борьба с народным просвещением» для Кузьми Подлизова сходила с рук, пока он выгонял «представителей наук сельскохозяйственных из сел и деревень»,

Кабардинцы менее, чем осетины подвергались влиянию новых отношений, поэтому последние живут счастливее. Такие выводы не редки в статье Ардасенова, и Коста не принимает именно подобную оценку прошлого и осетина в прошлом. Вторым вопросом полемики Коста с Ардасеновым была оценка культуры горца и средств ликвидации отрицательных ее сторон. По мнению Ардасенова, «лицом к лицу с новыми

Очевидно, Коста, работая над публикацией Ерова, сохранил название, данное легенде Еровым, но подойдя к ней со стороны ее социально-философской проблематики, отчасти переработал сюжет и дал совершенно другую оченку содержанию: то, что Еров подает читателю как положительное (стремление к сохранению патриархально-родовые порядков, религиозные предрассудки и суеверия, образ Куденета), Коста резко осуждает и высмеивает. Такое переосмысление материала

В предисловии Ялгузидзе обращается к «единокровному народу» («мемирон мыггаг», «мемираеттае»), рассказывает ему о том, как еще в младенчестве «царем Ираклием вторым» был отдан в учение, как он мечтал «вам, единокровному народу, в свое время чем-нибудь быть в силах оказать помощь» (Ацы фаендаей, аемае каед сымах, мемирон мыггагаен, йае афоныл истаемаей баеззин. ахъазхъом фаечаин»). Особенно важно