История осетинской литературы

Спесь и гордыня рода Мулдаровых тоже порождены этим. Автор поэмы не знает еще ни социального критерия оценки, (имущественного и сословного), ни национального. Он анализирует явления внутри родного этнического круга, а в этом кругу самым большим, решающим узлом связей личности с обществом остается для него род, замкнутый коллектив, перед которым только и ответственна личность, от которого […]

И часть из них приняла худшее из двух зол. Этот исторический факт Кануков отмечает, с объективностью историка, но судит о нем с глубокой горечью человека, осознавшего всю трагичность его последствий. Невозможно установить, знал ли Кануков о том, что» в переселении горцев была заинтересована царская администрация и что она нашла в лице некоторых влиятельных людей из

Но в дальнейшем движении русского исторического процесса появляются новые’ причины и Мотйвы для активизации политики России на Кавказе. «На рубеже XVIII в. начинается третий этап в истории русско- кавказских связей, который проходит под знаком нараставшей политической и военной активности русского царизма на Кавказе и усилившегося тяготения кавказских народов к России. Активность русской дипломатии в отношении

Эти события в свою очередь порождали в художественном творчестве жанр народно-героической песни, героической легенды и таурага. Второй — явления, порождаемые конфликтом между пережитками прошлого в сознании, в идеологии, быту и обычаях и естественными, разумными представлениям о правах личности в новых условиях исторической жизни народа. События, связанные с этим рядом явлений, разрешались то трагическим исходом, то

Песнями из стихотворений Мамсурова стали «Думы» и «Колыбельная», но и они по своей художественной природе явно отличны от народных песен. Это отличие заметил еще В. Ф. Миллер, публикуя «Думы», как народную песню, не подозревая, что оно — произведение индивидуального творчества. Во введении к первой части «Осетинских этюдов» Миллер относительно «Дум» заметил: «Продукт нового, более художественного

При этом национальный характер горцев рассматривался как нечто неподвижное, раз навсегда данное, разумеется, отрицательное, воспринимаемое по наследству. По мнению политических пиг- сак, достаточно было родиться в семье горца, чтобы неминуемо стать разбойником, вором, убийцей. Коста Хетагурову необходимо было разоблачить этот клеветнический принцип объяснения общественных явлений национальным характером и нравами, противопоставить ему принцип исторического их объяснения.

Омрачить не захочет творенье Невеселым стихом: Труд погибнет вконец. Все хозяйство пойдет в разоренье».Он не скажет, как много борьбы и труда, Чтоб очистить клочок для посева. Прошел ливень, и все поглотила вода И семейство осталось без хлеба Умолчит и о том, как порой ураган Обезумевший скот забивает К жерлу пропасти, где, как и первый баран,

И Зуботычев «давал аудиенцию при запертых дверях» Лишь чабанам засаленным И крупным лесопилыцикам. Он наложил косвенный налог в свою пользу на мужиков Безотрадного уезда, в соглашении с кабатчиком Дурмано вам откупил все кабаки и Пьянство поголовное… Росло и разливалося Рекой по деревням. Но Зуботычев просчитался. Он содрал с мужиков все и ничего не оставил другим

По характеру своего дарования Кануков был публицистом. Жанр, наиболее соответствовавший его таланту, художественный очерк, разрабатывающий злобу дня в ее политическом, социальном и этическом аспектах. Публицисту такого характера необходима трибуна для своевременного выступления. И Кануков нашел ее в русской периодике. Собственно, не только Кануков, но и все осетинские писатели дореволюционной поры, в том числе и Коста

Образ Джамбулата, наоборот, был развит и изменен. В первом варианте Джамбулат после сумасшествия Фатимы бросался с кручи и своей смертью как бы искупал свою вину. Во втором варианте этот момент выброшен совсем. В повествование введены два дровосека, зыражающие народную точку зрения на дворянских последышей, дающие им убийственную характеристику. Кроме того, образ Джамбулата обогащен рядом мелких