История осетинской литературы

Первые варианты которых были написаны в 80-е годы, но датировать их этими годами было бы неправильно. Дело в том, что Коста постоянно, из года в год, работал над совершенствованием своих осетинских произведений. И даже тогда, когда сам считал работу законченной, он, спустя некоторое время, вновь возвращался к стихотворениям, вошедшим в «Ирон фандыр». В письме от […]

Мамсуров искренне и тяжело переживает этот раскол. .Процесс расслоения для него неожидан и мучителен оттого, что с ним рвутся узы дружбы и единства. Трагедию переселения он тоже воспринял как раскол единого народа. Но тогда насилием оторвали людей от Родины. Ныне в день насилия без силы Вы на две части раскололись, — обращается Родина к своим

Почти все горожанки были девочки из низшего сословия», писалось в «Духовном вестнике» в оправдание закрытия школы. Обобщая явления общественной жизни кавказских горцев, Коста делает вывод, звучащий прямым обвинением самодержавию и его национальной политике: «Мы отказываемся заглядывать в будущее, но не можем не выразить своего искреннего глубокого убеждения, что если государство преследует всестороннее приобщение туземцев Северного

В поэмах Коста несоответствие между формой и содержанием в речи отрицательных персонажей. Нафи Джусойты жит средством разоблачения сущности их взглядов, поведения и поступков. Это средство он применяет широко. Прост, груб и прямолинеен Гасуб в сравнении с Наибом. Гасуб не допускает возражений. Справедливость его воли не требует доказательств. Его воля закон, требующий исполнения, а не обсуждения,

Точно так же рассматривает писатель и причины отправления обычая кровной мести. В обычном праве осетин, наряду с кровной местью, предусматривалось примирение кровников, когда «платили кровь», т. е. за кровь убитого его родственники принимали, определенное материальное вознаграждение. Не приходится доказывать более гуманный характер этого обычая. Однако очень «редко кто соглашается^ принять плату за кровь, ибо на

О том, что философия кадага исходит от Куырм Бибо, престарелого неграмотного сказителя, Коста не знал. Историки литературы и общественной мысли Осетии неминуемо сталкиваются с именем Гаппо Баева, когда пишут об Александре Кубалове и Коста Хетагурове. Во всех иных случаях его обходят или зачисляют в лагерь противников демократической культуры и общественно-политической мысли Осетии. Порой же выдают

Возможно также, что это своеобразный творческий прием, обусловленный цензурными соображениями. К подобным образам прибегают порой и русские революционные демократы, как, например, Некрасов в своем стихотворении «Н. Г. Чернышевский»: Его еще покамест не распяли, Но час придет — он будет на кресте, Его послал бог гнева н печали Царям земли напомнить о Христе. Конечно, одними только

Определяя предмет истории осетинской литературы, Тотоев и Ардасенов затрагивают еще один специфический вопрос— принадлежит ли осетинской литературе наследие пи- сателей-осетин, писавших на русском или грузинском языках? Ардасенов решает вопрос так: «…многие осетинские писатели в силу определенных исторических условий творили на русском языке, а Ялгузидзе написал свою поэму на грузинском языке… Однако мы… придерживаемся того мнения,

Завершение длительной и кровопролитной кавказской войны, поражение горцев, проведение крестьянской реформы— это памятный рубеж между двумя эпохами в истории горских народов Кавказа. Кануков ясно осознал, что возврата к прошлому нет, что поступательное движение истории необратимо, и приветствовал новые явления в экономической жизни, в быту, в самосознании, в идеологии, этике и психологии народа. Он сам являет

На наш взгляд в истории литературы не должно быть места фактам из смежных предметов, если они не имеют прямой связи с литературным процессом и не объясняют в нем какие-либо специфические черты. Между тем, и Ардасенов, и Тотоев дают ряд изложений по социально-экономической истории и фольклору осетинского народа. Ардасенов дает «обзор русско-осетинских отношений с древнейших времен