История осетинской литературы

Это, прежде всего, — постановка вопроса о социальных судьбах кавказских горцев в так называемый переходный период, анализ и оценка тех изменений в общественной жизни, быту и мировоззрении горцев, которые произошли в пореформенное время. «Фатима» — это начало глубоких раздумий поэта над прошлым родного народа. В ней Коста впервые обратился к теме Кавказа, которая в русской […]

История осетинской художественной литературы изучается в старших классах средних школ Осетии и на факультетах осетинской филологии. Отсутствие систематического курса научной истории литературы затрудняет преподавание предмета как в вузах, так и в средних школах. Уже одно это настоятельно требует создания научной истории осетинской литературы. Но необходимость такой книги остро ощущается также в самом современном литературном процессе.

Этим объясняется его поведение после Февральской революции, которую он принял с воодушевлением и вскоре выступил иициатором создания Союза объединенных горцев, добиваясь местного самоупарвления в составе Российского буржуазно-демократического государства. Однако, когда революция переросла в социалистическую, Баев оказался в числе тех, кто ее не принял. Правда, участвуя в контрреволюционных изданиях (газеты «Вольный горец» и «Ног цард»— 1920

Над этой поэмой Коста начал работать еще в Херсонской ссылке. 1 сентября 1899 года он сообщал двоюродному брату Андукапару Хетагурову: «Написал я около 300 строк «Хетаеджы кадаег». Выходит очень характерно!».Работа над поэмой, видимо, продолжалась, правда, с большими перерывами, до конца творческой деятельности поэта. Так, например, тому же Андукапару он писал 7 марта 1902 года из

И в том и в другом случае старое все еще побеждает, но побеждает не своей правдой, а грубой силой. Правда, и Пушкин и Коста подчеркивают бессилие старого перед правдой нового. Проклятье Гасуба — это крик слабости, а Наиб смог ответить на возражения Фатимы всего лишь «упавшей на ковер слезою». Воспоминания Наиба о прошлом, диалог между

Разыгрывая роль бедного горца, он вышучивает свою бедность, свое сиротское прошлое, и в этом проглядывает точка зрения княжеского сына на бедных: «Я вырос на чужих руках, Считая матерью родною Старуху о пяти зубах. Она и ветхая лачуга, Чурек на ужин и в обед, Солома, сказки в час досуга. Вот все — и детства нет, как

Печатание «Ирон фандыр» приостановить не удалось, так как оно было закончено к 30 марта, но выход в свет был задержан, несмотря на неоднократные просьбы издательства «выдать билет на выпуск в свет» книги (телеграммы от 30 марта и 21 апреля). 8 апреля цензурный комитет получил из штаба военного округа оттиски и рукопись «Ирон фандыр» и вновь

В период становления метода и мировоззрения поэта, тогда как осетинские стихи подверглись автором основательной переработке перед изданием «Ирон фандыра» в последний раз в 1897-—1898 годах, т. е. когда Коста уже был полностью сложившимся, зрелым мастером. В-третьих, стилистическая разница легко обнаруживается и между различными русскими произведениями Коста. Ведь нельзя не заметить, что стиль поэмы «Кому живется

И, конечно, не «чутье художника» позволило Канукову уловить «едва намечавшиеся в жизни народа» явления, а прежде всего трезвая мысль публициста, организующая и сопоставляющая исторические факты, причинно-следственные связи явлений различного ряда (экономического, идеологического, психологического и т. д.). А историзм в истолковании явлений подействительностизволил Канукову уловить необратимость в их поступательном движении. Художническое чутье же помогало ему острее

В Кабарде действительно существовал княжеский род Мулдаровых, но какое это имеет отношение к поэме? В ней нет и намека на кабардинцев, в ней враждуют два осетинских рода — Мулдаровы и Афхардовы. Афхардовы были истреблены, а фамилия Мулдаровых существует в Осетии до сих пор, хотя, конечно, в сказании названы не подлинные имена родов. Ясно, что такая