Испанская и Арабская литература от средних веков

ПРИМЕЧАНИЯ Л. В. Цыпина, Д. В. Шмонин «КУРС» КОИМБРСКИХ ДОКТОРОВ: ПОСЛЕСЛОВИЕ К СТАТЬЕ ПРОФ. ДОЙЛА Несмотря на постоянный интерес к средневековой мысли, наблюдаемый в отечественных историко-философских исследованиях, эпоха «второй схоластики» по-прежнему остается «неосвоенной территорией». Это связано как с труднодоступностью источников, так и с определенными исследовательскими клише.

Так, их логика была среди трудов, рекомендованных в Эммануэль-колледже Кембриджа знаменитым списком Ричарда Холдсвортса (1590 -1649). Так же она была рекомендована Тимоти Халтоном (1632? – 1704) – главой Королевского колледжа в Оксфорде в 1652 г., году, в котором юный Джон Локк (1632 -1704) вступил в Колледж христовой церкви. Конечно,

Они выдержали несколько изданий и однажды даже были переведены на китайский. Их теория знака изучалась большинством иезуитских философов, часть из которых ее разделяла. Например, в следующем поколении, лиссабонский иезуит Бальтасар Тельес (1596 -1675) признал, что он в долгу перед ними и точно следовал их учению о зеркальном отражении как

На время непосредственным объектом знака может быть свет или цвет, которые (особенно согласно Аристотелю и его ученикам) имеют лишь случайное существование в телесных субстанциях. Таким образом, реальный объект знака есть нечто, а именно тело, которое освещено (lucidum) или окрашено (coloratum), а то, что появляется в зеркале точно таким, каким

Более определенно, формальный знак производит знание, указывая или точно определяя активность познавательной способности по способу ее выражения (term) или по ее основанию, «непосредственно с помощью формы того, что обозначается». Примером знака, вызывающего такую (кстати сказать, познавательную) активность по способу выражения, может быть понятие. Примером же знака, формирующего знание по

Чтобы достичь такого понимания, коимбрские иезуиты должны были расширить традиционное учение о знаке, которое, в общем, было заимствовано из двух основополагающих мест, приписываемых св. Августину (354 – 430). В первом из этих пассажей из второй книги первой главы его работы «О Христианском учении» Августин определяет знак как «нечто, что

Природа этих требований проясняется через стратегическое понимание знака, которое Эко разделяет с античными стоиками. Так, он утверждает, что знак есть «нечто, замещающее другое нечто». Эта модель снова иллюстрируется примером дыма как знака, замещающего огонь. Из антецедента – восприятия дыма – каждый может получить консеквент – огонь, к которому как

И этот взгляд сравним с тем, с помощью которого Бог усматривается в действиях, находящихся вне интеллекта того, кто на него смотрит». Таким образом, Фома очевидно думает, что здесь одновременно наличествует причина, вызывающая отношение между отражением в зеркале и знанием человека, чьим отражением оно является, плюс действие, вызывающее отношение между

Возможно, опять таки опираясь на записи португальских миссионеров, они кратко обсудили различие между письменными языками, которые используют пиктограммы (они упомянули иероглифы, а также китайское и японское письмо) или алфавит. В связи с этим они коснулись значения чисел для математиков и знаков для астрономов. Сюжеты, связанные с Библией, касались языка

Их учение изложено в пяти томах, состоящих из комментариев на Аристотеля, которые были опубликованы между 1592 и 1606 годами. Последний из этих томов, включающий комментарии на всю аристотелевскую логику, изданный и опубликованный де Коуто, особенно важен в виду того, что он включает их новаторский трактат о знаках.