Дилогия RRR/ Стадия серых карликов

Двадцать восьмая часть

Вообще утро — время спокойное, хулиганствующий, преступный или калагольный элемент собирался лишь с мыслью, все еще ускользающей после вчерашнего, выгребал из карманов остатки наличности и вырабатывал лишь пока намерения насчет утреннего выпрямителя. А участковый товарищ Триконь, прямо скажем, с утра да пораньше, в неслыханную ситуацию попал и начальству своему замысловатый сюрприз приготовил. Короче говоря, отличился, […]

Двадцать восьмая часть Читать далее »

Двадцать седьмая часть

Или вы за конкуренцию, где главное не победить, а удавить? Никак реставрировать желаете, не так ли? — Ах, какие у вас гиперболы, Аэроплан Леонидович. Кстати, приписка — та же гипербола. И вообще у нас не жизнь, а сплошная гипербола. А я хотел всего лишь сказать молодому нашему таланту, что рукописей стихов в нашем издательстве накопилось

Двадцать седьмая часть Читать далее »

Двадцать шестая часть

Тютелька в тютельку!    А что мы имеем в неопровержимом наличии? Нарушение одного из важнейших законов мироздания, полное отсутствие одной тютельки при явном присутствии второй. Научное промедление тут грозит полным ниспровержением основ мироздания. Ньютону в происшествие с яблоком сколько веков назад поверили и верят посейчас, а кто поверит мне в бордюрный камень?    И тут

Двадцать шестая часть Читать далее »

Двадцать пятая часть

Торжественная регистрация брака стала похожа на бракоразводную церемонию, а уж потом жизнь у них пошла в такой перекосяк, что не приведи Господь. А ведь как любили друг друга, ну тебе Ромео да Джульетта, да только наоборот. Неотвратная сила сглаза выразилась и в том, что вместо свидетельства о регистрации брака им вручили сразу же свидетельство о

Двадцать пятая часть Читать далее »

Двадцать четвертая часть

Вместе с возникновением звука была вспышка, возможно, по природе своей какая-нибудь аннигиляция, и в ярком свете совершенно отчетливо и предметно Аэроплан Леонидович увидел свое изобретение.    Всплеск гигантской мыслительной энергии, вдохновения и мышления по-творчески в рассматриваемом случае можно сравнить с разрядом лазера не на ядерной, а на термоядерной подкачке, причем лучи тут понеслись во все

Двадцать четвертая часть Читать далее »

Двадцать третья часть

Неверный свет дрожащего фонаря на далеком столбе придавал как бы интим буйству хозяйственной широты и размаха.    Аэроплан Леонидович взял влево, перебрался по гибкому горбылю через очередной канал, миновал две минисвалки и одни кусты, выбрался к огромному, невероятно длинному дому. Многосерийному, а не многоподъездному — в нем в основном жили телевизионных передач мастера. Места эти

Двадцать третья часть Читать далее »

Двадцать вторая часть

Совершив почтовое отправление в 75-м отделении связи, Аэроплан Леонидович повлекся к Останкинской телебашне, которая серым шприцем воткнулась в вечернее небо. Красные габаритные огни башни почему-то напоминали Аэроплану Леонидовичу ягоды малины, светящиеся изнутри. Будущие исследователи и биографы жизни, деяний и творчества товарища Около-Бричко обратят, естественно, должное внимание на то место в «Параграфах бытия», где описывается умильное

Двадцать вторая часть Читать далее »

Двадцать первая часть

— Ты отрекся от него? — спросила перед собранием Кристина, которая была тогда комсомольским вожаком класса. — Конечно, — как о само собой разумеющемся ответил Аэроплан. — Я и фамилию поменял. — Тогда покрепче отрекайся, клейми и кайся, — прошептала она как стих и добавила: — Каяться не забывай. Ты должен раскаяться до конца, понял?

Двадцать первая часть Читать далее »

Двадцатая часть

Та самая Зайчиха, оплывшая от сладостей, как подтаявший на солнце торт, с блинообразной физиономией, со сшитой заячьей губой, вдобавок еще и густоконопатая, которая повадилась опускать в карманы его шинели таинственные анонимные записки с волнительными на ту пору глупостями, вроде: если тебе нравится какая-нибудь девочка из нашего класса, то пусть на уроке физики лежит у тебя

Двадцатая часть Читать далее »

Девятнадцатая часть

Аэроплан Леонидович бодро вышагивал навстречу великому своему открытию. Кристина Элитовна Грыбовик и Галина Драмовна Пакулева в письме задавали вопрос прямо в лоб: «Надеешься ли ты дожить до двухтысячного года? Если «да», то вместе с ответом приложи рубль, на проценты от которого накануне третьего тысячелетия для долгожителей будет устроен банкет!» Развязность тона объяснялась тем, что Кристина

Девятнадцатая часть Читать далее »

Прокрутить вверх