В прошлом национальное, и следовательно культурно-психологическое единство японцев обеспечивалось относительной их изоляцией, их сознательными и самоконтролирующими действиями по ограничению проникновения в страну чужого. Особое внимание уделялось регулированию притока иностранцев. Причем, чаще для этого не было необходимости принимать какието административные меры. Чужестранцы в силу чисто психологических причин не были способны раствориться в японском обществе или стать его органической частью и потому предпочитали уезжать из Японии. Таковой была участь практически всех европейских эмиграций до последнего времени, особенно двух русских потоков — после революции и второй мировой войны.
Традиционно неприятие иммиграции в Японии носшю характер скорее не расовых, а культурных предубеждений, опасений, что она может испортить качество японского общества, привести в расстройство его культурнопсихологическую целостность. Именно этим объясняет А. Н. Мещеряков противодействие иммиграции в Японию в VIVIII веках из Китая и Кореи. Иммигранты, представляя низшие или средние слои в своих обществах, пытались сразу же внедриться в японскую элиту, фальсифицируя свое происхождение, доказывая, что они ведут свой род от императоров10и богов. Это, естественно, приводило к дестабилизации общества.
Японский социум в настоящее время находится в мучительных поисках оптимального соотношения между необходимостью сохранения национальной однородности и неизбежностью увеличения числа иностранцев, постоянно проживающих в стране. При этом нынешняя иммиграция — совершенного другого порядка, в ней все больше преобладают азиаты, представители близкой японцам культуры восточноазиатского типа. Пока японской культуре удается успешно переваривать новый человеческий материал, однако со временем число иностранцев может достичь критической массы.