И каково же было моё изумление, когда первого сентября я увидел в нашем классе ту самую девчонку, которая смеялась из кабины «газика» над моим падением! Её звали Галя Щира. Интересная девчонка — таких в нашем посёлке ещё не было, это точно. У неё были вьющиеся темно-каштановые волосы, а толстые косы с бантами доходили почти до […]
Зверья, ещё не распуганного тракторами и машинами, в первые годы хватало. На этот раз обошлось. А потерять корову в нашем тогдашнем положении – означало обречь семью на полуголодную жизнь. С тех пор, отправляя Дуську в стадо, мать наказывала пастуху: «Ты уж присмотри, Иван Макарыч, за нашей блудней, а по осени я с тобой рассчитаюсь». «
– Городишь что попало! Больше не приду к тебе, понял! — Подумаешь, какой благородный! Начитался книжек… Маменькин сынок ты и больше никто! Иди, иди… Разругались мы с Серёжкой, я и о ножовке не спросил. Ладно, не к спеху. Перейдя дорогу, я не пошёл к ребятам, а остановился неподалеку и прислонился к одиноко стоящей берёзке, с
Подходя к нему, я заметил барахтающегося в траве у его ног малюсенького, с варежку, щенка. Завидев меня, щенок звонко тявкнул и спрятался за бревно, посвёркивая оттуда бусинками глаз. Я поздоровался с Серёжкой за руку и присел рядом. Он сильно походил на отца: такой же рыжеволосый и длиннолицый, а вот глаза от матери — нагловатые, с
Был он высокого роста, ходил всегда в темно-синем полувоенного образца кителе с блестящими пуговицами, в галифе и сапогах. А лицо – такое увидишь, не забудешь: глаза чуть навыкате, нос горбинкой, лоб высокий и просторный, а курчавые чёрные волосы начинались едва ли не с макушки. На фронте он воевал офицером-танкистом, горел в танке, после чего рука
От бровей до подбородка по его скулам протекли грязные дорожки пота: в железной кабине при такой духоте – не сахар. — Колька! – крикнул он мне. — Передай Зине, что на вечёрку не успею. Пусть не ждёт, хорошо? Обязательно передай! — Ладно, передам, — сказал я, и, груженный лесом ЗИС-151 с прицепом, обдав меня горячим,
Да и поливать особо нечего: огурцы отходят, помидорам много воды не надо, остаётся капуста – она-то водичку любит. На сестёр я богатый: кроме Тони, у меня ещё их две. Самая старшая Катя три года назад уехала в город, там вышла замуж и теперь работает в буфете кинотеатра, продаёт мороженое. Когда я узнал об этом, то
Перебирая пальцами корешки, я вынул из плотного ряда одну из книг. Она, в отличие от других, красиво переплетена, и её блестящая дерматиновая обложка небесного цвета девственно чиста. Я тотчас узнал эту книгу, как знал и то, что лежит между её страницами. И я с грустью подумал: за давностью лет мы многое прощаем себе, вот только
Валерий Крылов. Первое грехопадение, маленькая повесть. Автор – мой сверстник, может, на год-два моложе, поэтому то, о чем пишет он, мне до боли знакомо. И я, читая повесть, восхищался его талантом изображения атмосферы нелегких послевоенных лет, точного рассказа о становлении детей войны, мальчишечьих и девчоночьих заботах на фоне тяжкой вдовьей судьбы матерей… Сегодня, когда нас
И ты знаешь, почему. Именно ты вынесла себе этот приговор и казнила себя сама. С твоего же молчаливого равнодушного согласия. Ты — виновна! Ты захотела быть убитой, и тебя убили. Всё. Колыбельная для ангела Баю-баюшки-баю, Спи, сынок, а я спою… Баюшки, баюшки… Как хорошо, что ты здесь. Я по тебе истосковалась. Я возьму тебя на
