Вяло, передвигая ноги, ходили, как тени, какие то люди в промасленных спецовках. Они крутили гайки, что-то разбирали и собирали, подолгу курили, а еще пили вино и играли в карты. На меня кричали все кому не лень: «Эй, пацан, принеси ветошь, подай ключ, подложи кирпич, вымой в солярке детали, сбегай за пирожками…» Как работали эти люди, […]
Оставив свой набор инструментов в ящике стола, я спокойно пошел обедать. После обеда, открыв ящик, я увидел, что инструментов нет. Кто-то взял поработать, подумал я, но все было гораздо хуже: их украли. Я стал спрашивать слесарей, но все только пожимали плечами. Пожилой слесарь мне сказал: «Ты, парень, только устроился на работу, а я тут уже
Вот и весь заработок. Осталось десять рублей. Нищета теперь будет всегда рядом: в сердце, в голове, в кармане. Прижилась, присосалась уродина на долгие годы. От которой развивалось чувство вины и неполноценности. У меня стали возникать вопросы. Почему мы так плохо живем? Почему наше общество так несовершенно? Почему у нас такие люди? Почему в странах Европы
Её нужно рассчитать, заложить необходимую марку стали, определить закалку, и глубину, не ошибиться в размерах. Завтра червяк… Допуски, посадки, обработка поверхностей деталей и всё это нужно выполнять точно без ошибок, потому что ошибка конструктора выливается в ошибку: токаря, фрезеровщика, шлифовщика, термиста, а в целом получается брак. За который бьют однозначно конструктора, потому что он выполнил
Если процветает воровство, прогулы, пьянство. Но даже если устранить все эти пороки, хотя это в принципе было невозможно, всё равно общая система сломает это производство. Будут не своевременные поставки металла и оборудования, смены руководства, затоваривание парка готовой продукцией, а значит, несвоевременный её сбыт. И таких причин, чтобы сломать производство, будут сотни. Но нездоровая система губит
А человеку необходимо быть личностью, он же был просто пешкой. Вот почему на наших производствах зачастую так много брака и продукции низкого качества. Подменял я как-то мастера ремонтно-механического цеха, пока тот был в отпуске. Вижу, на столе лежит чертеж и заказ на изготовление фланцев. Количество сто штук. Заказ есть заказ, и я отдал его в
Марионетка, выслуживающаяся перед руководством. Сам же Нос, со слов некоторых рабочих, был изрядно не чист на руку. Но от людей ничего не утаишь, и многие об этом знали. Как-то Нос, видно, забылся и послал одного из рабочих к себе в собственный гараж, за какой то деталью, якобы за личной, а сам остался на работе. Рабочий
Но эти вопросы, нужно решать? «Боролись по всякому, всё равно тащат, кто что может» — говорит отец. На проходной выворачивать карманы унизительно, да что там проходная, бросил через забор и всё. А ворует народ, потому что зарплата безобразная. И ничего тут не поделаешь, замкнутый круг. Беззаконие, одним словом. Выслушав отца, я понял, что он всё
И так будет почти пять, долгих, мучительных лет. Наступило ужасное время. Отца нужно было кормить из ложки, как ребенка, пеленать, потому что он был недвижим. Но я и мама с этим справлялись. Самое тяжелое для меня было смотреть на отца, видеть его муки и страдания. Теперь в обеденный перерыв мне нужно было перепеленать отца, обмыть,
Стукачи были как всегда – на высоте. У Чеснокова провели обыск и в гараже нашли полушубок. Отец Чеснокова работал тоже в заводе и был токарем высшего класса. Он долго умолял Носа, чтобы тот забрал заявление, просил за сына. Нос забрал своё заявление, но при этом строго сказал: «Вы, Чесноковы, оба у меня в долгу и
