История осетинской литературы

Вполне вероятно, что этот Бекби и стал геооем песни, упомянутым Клапротом. Ведь то, что в глазах Штедера выглядело разбоем и пороком, в глазах народа, чью справедливую борьбу против феодальной зависимости он поддержал с оружием в руках, было героическим протестом. И немудрено, что он стал песенным героем. Характерно, что и другой герой народной песни — Чермен, […]

Наконец, Старик рассказывает о самом Сеньке Людоедове. Он, выгнанный из «заморской артиллерии» за «лютость непомерную», «подался в писаря». Но и на этой службе ему не везло: Всюду изгоняемый За буйство, начал Сенечка тужить и. тосковать Но тут взошла звезда Людоедова. Умер «старшой страны неведомой», и Сенечку, которого «для забавы княжеской» «держали на цепи», назначили на

Красиво, тепло и только. Вы говорите: «Гражданская скорбь»… Какая там скорбь гражданская! Обычные плещеевские мотивы с собственными вариациями. Нытье, не спорю, искреннее, но оно вас не поднимает. Хныканьем не заставить плакать других. Если хочешь, чтобы тебя слушали, надо рыдать и смеяться, как Байрон, Гейне, Гоголь, Некрасов». В этих словах сформулировано глубокое различие между скорбью великих

Преступники могли протестовать 200 путем воровства против существующего общественного строя» только как отдельные лица; вся мощь общества наваливалась на каждого в отдельности и подавляла его чрезмерным превосходством своих сил. К тому же кража была самой некультурной, самой бессознательной формой протеста и уже по одному этому не могла стать всеобщим выражением общественного мнения рабочих, хотя бы

Этот причудливый стилистический сплав не так трудно проанализировать на языке оригинала, но показать его на другом языке невозможно, д Свою книгу Коста разбил на три тематических раздела. В первый вошли произведения о народе, размышления о его судьбе и произведения, обличающие «врагов народных», иа- конец интимно-лирические стихи. Во второй раздел — басни, и в третий —

По окончании университетского курса обучения (1899 г.) Кубалов вернулся в Осетию, поселился в г. Владикавказе и стал работать по своей специальности, помощником присяжного поверенного, а позднее — присяжным поверенным. После Октябрьской революции Кубалов — все на той же работе, долгое время состоял членом коллегии правозаступ- ников Северо-Осетинской АССР. В 1937 году был арестован ио ложному

Поэтому нам представляется ошибочным предположение Дз. Гугкаева о том, что «В 1822 году он «по слабости здоровья» оставил работу в семинарии, всецело отдался литературной деятельности и в последующий период своей жизни перевел на осетинский язык еще несколько книг, написал ряд стихотворений на грузинском языке и создал свою известную поэму «Алгузиани» (курсив наш — Н. Дж.).

Мудрит и он по-своему, Пока не проворуется И так до бесконечности, Как сказка про бычка. Этой особенностью публицистики Коста объясняется то, что после «Особа». поэт не дает уже широкой объективной картины народной жизни, а берет какую-либо одну ее сторону и анализирует ее в связи с деятельностью царской администрации, а общая картина жизни вырисовывается лишь из

На гимназической скамье он задумывается над жизнью своего многострадального народа. Он трезво вглядывается в его повседневное житье, реалистически судит о его жизни, объясняет его воинственное прошлое, пытается помочь ему разобраться в сложившейся исторической ситуации и тем облегчить его страдания, ибо капиталистические отношения разрушали все привычное, устоявшееся, традиционное, не оставляя неподготовленному горцу времени для выработки верного

Кое кто — это, конечно царская администрация. Отсюда ясна тактическая концепция поэта: надо внутренние противоречия до времени оставить в стороне, все силы народа направить на борьбу против царизма. Однако Коста от этой тактики отказался вскоре после возвращения на родину. Как только основательно познакомился с положением дел на месте, так резко напал именно на тех кулаков-мироедов