История осетинской литературы

Это обращение является более поздней вставкой в основной текст и поэтому наводит на мысль, что оно было написано тогда, когда автор для себя уже решил мучившие Владимира вопросы. Вот что противопоставляет автор решению героя: Борис! Борис! К чему поспешность роковая? Ужель забыл ты, что «Борись!» — Всегда и всюду наш девиз. Кто с ним, тот […]

Коста считает себя поэтом-пахарем. Сердце народа — это его «изобильная земля», «думы страны» — его «осенняя жатва». Поэта-пахаря, жнеца народных дум, не потсигнет бедность, ибо весь мир «скорбью наполнен земною. Да и образ поэта-пахаря, поэта-сеятеля прямо перекликается с аналогичными образами у Пушкина («свободы сеятель…») и у Некрасова («Сеятелям»). Такова в принципе эстетическая позиция Коста в

Перекинув через плечо маленькую сумку, где лежал кусок черствого чурека это была вся еда на длинный летний день — уходил Коста в горы на кладбище, где была могила его матери. Здесь он пас ягнят, и нередко скудный обед его был полит обильными слезами» (Ю. Либединский). Это давняя легенда о детстве поэта, ничем не подтвержденная, кроме

Отец, «бурый медведь», требует большой калым, для него женитьба-замужество — торговая сделка: человек со всеми его достоинствами, разумом и чувствами полностью заслоняется материальными благами; вещи нивелируют личность, человеческие отношения заменяются вещными. Таковы отношения между людьми в патриархально-феодальном обществе, обремененные еще тяжелым балластом родовых пережитков и нарождавшихся буржуазных норм морали. В системе этих отношений судьба горянки

В августе 1842 года, издал позднее свои путевые впечатления и воспоминания в двух частях. В предисловии к ним он обещает «искусно обнять и изобразить весь быт и национальную жизнь народа» и пишет: «С истинным участием и с чувством личной любви и преданности наблюдал и изучал я состояние и характер страны, посещенных мною племен; я воздержался

Получив в ссылке один экземпляр «Ирон фанндыр», Коста пришел в страшное негодование. «Я не могу этой книжки видеть, — писал он А. А. Цаликовой. — Если бы я мог собрать все издание и сжечь его, я бы помолодел, по крайней мере, на 10 лет. Я понимаю корректурную ошибку, но заменять слова, выбрасывать слоги, изменять падежи

Бездарные неудачники, духовные и нравственные уроды — вот что такое эти Сомовы, Суйковы, Трубаду- ровы, Мазиловы и Перышкины. Все их паразитическое существование враждебно народу — этого не отрицает и проф. Семенов. Противостоят ли этим вконец опустившимся «интеллигентам» Дуня, Лаптев и Светлов? По мнению проф. Семенова, они должны представлять «трудовую демократическую интеллигенцию», положительных героев Коста Хетагурова.

Содержание поэмы, легендарное повествование о подвигах и смерти столь же легендарного осетино-черкесского царя Алгузона не вызывало и не вызывает никаких споров, орньшсхало со времен опубликования поэмы ее авторст — во Квремя создания. Датировка поэмы, вызвала много противоречивых суждений, предположения колеблются между XV и XIX веками. Но наиболее вероятным и обоснованным представляется точка зрения известного историка

Ужель с щенком Холопа ей не надоело. Дурить?» — И мощным кулаком В калитку постучал он смело… Это первая, прямая авторская оценка персонажа. Характеристика резко отрицательная. В разговоре с Фатимой Джамбулат, как и при встрече с горцами, прикидывается пастухом-балагуром. На его «праздную болтивость» Фатима умело отвечает шутками же. Осмелев, Джамбулат начинает исподволь готовить Фатиму, к

О Всати в осетинском фольклоре довольно много притч, сказаний, легенд. Разумеется, в них нет ни портрета, ни психологической, ни речевой характеристики персонажа. Мы узнаем из них лишь некоторые суммарные черты его облика: он скуп, стар, послушен вздорным желаниям жены, простодушен и недалек умом, крив на один глаз — покровитель хищников Уацилла выбил ему один глаз,