История осетинской литературы

Об этом свидетельствует надгробная надпись на так называемом Зе- ленчукском камне (XI в.), фраза на осетинском языке, начертанная греческими буквами, и показание путешественника тех времен (XIII в.) Вильгельма де Рубрука о том, что осетины — «христиане по греческому обряду, имеющие греческие письмена и греческих священников»1. Складывалась народность, культурное, экономическое и социально-политическое единство аланских племен, переходившее […]

Но это был серьезнейший шаг по пути демократизма и социального самоопределения. Здесь Темырболат прямо примыкает к позиции Коста Хетагурова и Сека Гадиева. О разрыве со «спесивыми» («хъалтае») с позиции труженика вслед за Мамсуровым писали и Коста и Сека. Пусть посмеются надо мной знатные Ты им не друг! Мой плуг, мои волы У меня тоже наготове!

Авторами первых таких курсов надо признать М. С. Тотоева и X. Н. Ардасенова. «Очерки истории культуры» Тотоева привлекают обилием фактического материала, четкостью периодизации и общей схемы развития культуры в изучаемый период. По богатству введенного в научный обиход материала эта книга превосходит все ныне существующие общие исследования по данному периоду. Не вызывают возражений и основные положения

В ней разработан как бы перевернутый сюжет «Фатимы» в перспективе, т. е. в «Фатиме» князь Джамбулат убиваег рядового горца Ибрагима из-за княжны Фатимы, в поэме «Перед судом» рядовой горец убивает князя из-за своей возлюбленной, княжны Залины; поэма «Фатима» кончается сценой убийства, «Перед судом» начинается с убийства. В поэме «Перед судом», как и в «Фатиме», источником

И это дало ему возможность подняться в своем творчестве на новые идейно-художественные вершины, совершить великий творческий подвиг — создать основу осетинской национальной литературы. Свои произведения на русском языке Коста помещал в периодической печати, а затем в 1895 году издал их отдельным сборником. Другой была судьба осетинских стихотворений. В то время не было еще осетинской прессы.

«Имена главных героев осетин, — пишет он, — которых они воспевают в своих песнях и чьим примерам они следуют, таковы: Ахмед, Арс- ланбег, Айтекко, Амистала,’Амырхан, Батырас, Бачир, Бауто, Барысби, Бекби, Хамыц, Дударык, Девлет, Джаишек, Гевис, Гутши, Гаци, Илад, Каци, Ктарадзау, Мамбед, Мысост, Максим, Мырзабег, Меруква, Насыран, Созырыко, Сослан, Пез- би, Тево и Чанце». Прежде всего

Вся условность, неконкретность пейзажа в такой манере письма не преодолевается даже тогда, когда пейзаж выполняет не побочную функцию, а служит единственным средством передачи настроения. Типично в этом отношении стихотворение Коста «Этюд»: Ароматная ночь, грез и неги полна, Неприметно на землю спустилась… В голубых небесах разгорелась луна, За звездою звезда заискрилась… Тишина и покой… лес задумчиво

И все же отказ от попытки создать исследование, обобщающее весь историко-литературный опыт предшествующей эпохи, только потому, что не все.еще изучено и решено, выглядел бы чрезмерной осторожностью. История литературы, если, конечно, является исследованием, а не компиляцией чужих работ, должна как раз изучить неизученное и решить нерешенное, углубить и расширить установившиеся представления о литературном процессе. Разумеется, на

Рабская доля признана нормой жизни для горянки всеми; и родными, и чужими. Безысходным горем исполнена вся ее жизнь, где бы она ни находилась, в доме отца или мужа — все равно. «Печальной повестью» звучит рассказ горянки-вдовы, обращенный к дочери: Не спрашивай… ты не поймешь родная, Мою печаль и тайну этих слез. Как ты теперь, я

Однако в данном случае Кануков защищал всех горцев, от устойчивых в среде победителей предрассудков, по логике которых горцы были и оставались «буйным элементом», против которых нужно применять карательные меры. Отвергая эти предрассудки, «настраивавшие общество против горцев, Кануков неустанно доказывал, чта горцы в период мирного развития края стали по неизбежному закону истории мирными гражданами и управлять