Испанская и Арабская литература от средних веков

Так же, как она должна была бы сказать: «У меня болит Гойя» и «У меня болит Лорка». Так же, как и Россия могла бы сказать: «У меня Пушкин»; «У меня болит Блок»; «У меня болит Цветаева». Уникален, даже на фоне испанской литературы, бережно хранящей и развивающей традиции

На многоцветном мирозданья лоне Почудилось дыхание расплаты: Неутешительный итог пустой ладони. (Пер. Вс. Багно) В. Е. Багно «И ПРАХОМ СТАНУ, ПРАХОМ, НО ВЛЮБЛЕННЫМ…» Судьба гениального испанского писателя эпохи барокко Франсиско де Кеведо (15801645) напоминает судьбу Пушкина, Чаадаева и Салтыкова-Щедрина вместе

Багно УЛОВКАМ ХИТРОУМНЫМ НЕСТЬ ЧИСЛА, НО ВЕДЬ И СМЕРТЬ ИСКУСНА Подруга-Смерть, ты убиваешь время Со мной, а не меня, и понапрасну; Отправься лучше к тем очам прекрасным В которых и любовь моя, и бремя.

Как же интеллектуально возможен атеизм? Человек получает только понятия о вещах.. А вещи не дают нам репрезентативных понятий о Боге, хотя они позволяют нам выбрать различные пути, благодаря которым мы располагаем себя относительно Него. Нужно различать возможные и невозможные пути. Он называет возможными те пути, которые , придя к

(онтологическая связь человека с Богом). Потому что человек не является вещью подобно всем остальным вещам. Будучи строго личностной реальностью, противостоящей всему остальному миру, действия человека не исчерпываются в том, чем они являются – всегда и только действиями над определенными вещами, но человек постепенно занимает некоторую позицию относительно последнего основания.

Наконец, в персональной общности, власть всех остальных личностей, с которыми я сосуществую, выражается в согласии. В заключение всего сказанного: «Все это образует жизнь каждого. Жизнь каждого среди всех остальных не является с необходимостью колебанием между жизнью ради всех остальных или жизнью ради самого себя.

Именно здесь формально дается его собственное качество».(HRS, 320) Но помимо действия, имеются все остальные люди. И в этом измерении также проявляется принуждающий характер социальной реальности. В сообществе всех остальных со мной (жизненное сообщество, мои родители, мои братья и т.д.) социальное навязывается как своеобразная форма приручения

Принуждающий характер всего социального Принуждающий характер социального не состоит в способности тянуть за собой, как если бы социальное было бы субстантивной реальностью (в стиле Дюркгейма или Гегеля). Когда конкретное общество (со своими институтами, обычаями, управляющими и т.п.) навязывается, вовлекая человека, то существуют социальные силы, которые навязываются

Моя индивидуальность конкретно обусловлена культурой, семьей и т.д., в которой я родился. Я принадлежу к некоторому социальному телу. Возможности моей индивидуальной формы не безграничны, но обусловлены моей включенностью в конкретное социальное тело. позитивном: хотя и являясь ограниченными, они реально облегчают мне жизнь, потому что, укореняя и закрывая

«Если бы человек был просто животным, которое ощущает, то он бы обладал чисто биологическим родством с другими животными, которые вторгаются в его жизнь. Только постольку, поскольку осознается это положение, открывается реальность человеческого, внешняя по отношению ко мне, которая придает вещам более или менее публичный характер в отличие от всего