Искусство

Поэтому именно материал искусства наиболее очевидно рас­крывает. Феномен, названный контр­культурой, на самом деле начинался значительно раньше 60-х годов. Принципы фронтальной оппозиции господствующей культуре были сформулированы еще в 50-е годы и Г. Маркузе и (в сфере творческой практики) Норманом Мейлером, в частности в знаменитом эссе «Белый негр» (1957). Вместе с Жан-Полем Сартром, провозгласившим самого себя трибуном […]

Современность враждебна искусству, буржуазная цивилизация приводит к упадку художественного творчества, но заслуга Маркса в том, что он не поддался соблазну романтической идеализации прошлого, усматривая, как позже Беньямин, в разрушительной энергии капитализма революционные возможности. Бессилию исторических элегий следует предпочесть движение вперед, обострение противоречий до конца и использование этих возможностей глобализации и технического прогресса в интересах человечества.

Парадокс ситуации состоит в том, что, прирожденного неравенства, воинствующего антидемократизма и апологии «элитизма» для достижения поставленных целей вынуждены опираться отнюдь не на «элитарные» формы творчества, а на суррогаты искусст­ва, единственно способные служить широкому распространению консервативных настроений. В этом контексте наглядность и убедительность традицион­ного повествовательного образа, господствующие структуры рас­сказа, отвергающие какие бы то ни было формальные

Она могла бы быть оправдана, если бы вслед за ней шло позитивное решение рассматриваемого вопроса, основыва­ющееся на понимании искусства как особого отражения дейст­вительности. Однако, отвергая действительно уязвимые поло­жения эстетики контркультуры 60-х годов, Маркузе заменяет их не менее ошибочными тезисами. Леворадикальный теоретик исходит из признания глубокого кризиса и даже полного распада классической традиции буржуазного искусства и

Неокантианская эстетика не доходила до таких крайних выводов. Но здесь нельзя забывать, что кроме немецкой философии у А. Белого был еще другой источник, задававший направление его мысли, теургия В. Соловьева. И теперь, с воодушевлением заявляет А. Белый, принцип теургии, выдвинутый последователем неоплатонизма, подтвердился идеями новейшей философии! (Все же надо заметить, что убеждение Белого в возможности

Эстетика Когена заложила фундаментальную основу эстетическим концепциям других представителей Марбургской школы, среди которых особое место занимает Пауль Наторп. Основываясь на выводах эстетики Когена (в свою очередь инспирированных Гете), Наторп также утверждает, что своего высшего значения «индивидуальное» достигает только в области «эстетического», где оно имеет даже приоритет по отношению к общему. Внимание мыслителя теперь сосредоточено на

Бросается в глаза также и в трактовке проблемы материально-технического про­гресса: с одной стороны, в ее социальной эстетике воспроизво­дится экзистенциалистский миф техники как угрозы, нависшей над «истинным» искусством и всем человечеством, а с другой — в ней же содержатся апелляции к техническому прогрессу как материальному гаранту уничтожения репрессивных ограниче­ний человеческой чувственности в старых условиях низкой производительности

Подчинение кинематографа капиталу скрывает и извращает его революционный потенциал. Актер превращается в культовую фигуру, вокруг него создается фальшивая аура, возникает и укрепляется новый ритуал, вновь отводящий публике пассивную роль потребителя. Массовая культура капитализма основана на мистификации масс. Индустрия массмедиа подстегивает интерес масс к иллюзии, лишая их доступа к участию в тех художественных практиках, которые отражали

Символисты пребывали в настроении декаданса, но для многих из них оно было не внутренней потребностью, а скорее внешней необходимостью, театральным элементом, более понятной и доступной для окружающих формой выражения. Зинаида Гиппиус сравнивала декадента с поэтом, поющем в лесу, ему неважно, услышат ли его, даже если услышат, он не узнает об этом. Поэтусимволисту нужно, чтобы его

Представляется, что точка зрения Гете на индивидуальность как объект и субъект художественного творчества ближе монадологии Лейбница. Интерес Гете к философии великого предшественника Канта, вероятно, имел много мотивов, среди которых прежде всего следует отметить универсальность научных интересов Лейбница; вовторых, его стремление произвести теоретический синтез основных направлений в истории философской мысли и создать тем самым «перспективный центр»