Тем временем официант принес ножевилки, и уездный начальник, зажав в руке одну из них, словно на скачках рубанул воздух и выдал многозначительный лозунг: — Шарашенцы всегда впереди! Мы!.. Всякая многозначительность нуждается в переводе или в прояснении хотя бы некоторых ее значений. Поскольку речь Декрета Висусальевича изобиловала еще и замысловатостью, Кристина Элитовна привычно пришла […]
Пятьдесят первая часть Читать далее »
Да, за эти полвека на Кристине напластовалась еще три-четыре таких же, и превратилось все это в Христину Элитовну Грыбовик, первую даму Шарашенского уезда и, соответственно, жену шарашенского уездного начальника Декрета Висусальевича Грыбовика. Того самого, с черным пламенем волос из носа и ушей. И брови у него по недавней моде были достаточно широки и дремучи,
Пятидесятая часть Читать далее »
То есть в материалах, подведомственных Лукавому. В воображении Главного Доброжила сквозь фиолетовую россыпь проступили белоснежные, идеальной белизны, свидетельствующей об абсолютной секретности содержания и недоступности ее противнику, цифры: 11111111111. «Ого!» — удивился он, потому что одиннадцать единиц было обозначением высшей степени важности сообщения, к тому же обстановка на подвластной ему территории была спокойной, правда, угроза
Сорок девятая часть Читать далее »
Искусственный же раствор, поступивший из какого-то объединения, не то Байкальского целлюлозно-бумажного завода, не то Щекинского химкомбината, дает воистину страшные результаты: домовые заболевают алкоголизмом, превращаясь за один лунный месяц попросту в чертей. А кикиморы, подружки доброжилов, созданные для того, чтобы у домовых все в порядке было с единством противоположностей, за неделю становятся валютными проститутками, затем, подхватив
Сорок восьмая часть Читать далее »
Всегда бывало и другое: народ с новшеством обвыкался, неизменно приспосабливал его к себе — по Сеньке шапка! Дедка Неглинский, озабоченный борьбой Добра и Зла, Правды и Кривды, Света и Тьмы, Жизни и Смерти, Начала и Конца со времен еще Юрия Долгорукого не вмешивался в дела мирских и духовных властей, каждый раз в стране этой
Сорок седьмая часть Читать далее »
— А ты сам, своими руками-ногами, почему не пошел и не сделал? Любишь, когда за тебя грязную работу делают? Не на такси повез каменюку, а меня подбил налево… Небось, и анонимку накатал на меня за факт использования, а? И ты же меня обвиняешь, что осевую линию пересекаю, и ты же меня под корень желаешь? Да
Сорок шестая часть Читать далее »
Он действительно строил паровоз — мечту своей юности, а построил, комиссии заклевали, дозволено или не позволено, а газеты читаешь — волосы дыбом, думаешь: какая там остановка!.. Оказалось, друг, как в анекдоте: детишки билеты с голодухи съели, жена третий день спит с начальником поезда, а муж но попутчику жалуется: вообще мы не в ту сторону едем!
Сорок пятая часть Читать далее »
Посему Максим Романыч Коновицын, ветеран угольной промышленности и пенсионер, уже вторую пятилетку придерживался избранной и оправдавшей на практике методы своего поведения и обращения с комиссиями. Основу методы составляло трудно опровержимое утверждение, что это не настоящий паровоз, а всего лишь действующая модель, почти игрушка, хотя и внушительных размеров. Потом он прибегал к каскаду рискованных заявлений, что
Сорок четвертая часть Читать далее »
Уносил, если говорить всю правду до конца, то, чего у него не было. И в ответ на его туманное «До завтра!», воспринятое сварщиками как наглый отказ от уплаты по договоренности, они пообещали при первом же ремонте приварить на его самосвале задние колеса к дверцам кабины, а фары — к кардану. Посмеясь про себя над
Сорок третья часть Читать далее »
Не мог он рассчитывать на благодарность хозяина гаража, вот и рванул от греха подальше. Поскольку он побежал, инвалид помчался за ним — так всегда бывает. Рядовой генералиссимус убегал тяжко и ватно, каждый шаг неподъемных, словно ртутных, ног давался с невероятным трудом — так и положено бегать во сне, однако инвалид, на костылях, настигал его, при
Сорок вторая часть Читать далее »
