Я домоседка, а подруги повыходили замуж давно. Готовлюсь поступать в аспирантуру, отстала от жизни. И вот подумала: почему бы ни познакомить вас с моим отцом? Он оригинальный человек. Жалко мамы нет дома, она у нас певица, певичка, как называет ее папа, она бы приготовила славный ужин. Вы не против?
- Предложение принимается. Я человек одинокий, для меня семейная обстановка - бальзам.
- Вот и добренько, как говорит Петр Никифорович. Я созвонюсь с папой, предупрежу. Кстати, я рассказывала ему вкратце о вашей лекции, и он будет с вами спорить. Я вас предупреждаю об этом, Виктор Михайлович!
Я домоседка, а подруги повыходили замуж давно. Готовлюсь поступать в аспирантуру, отстала от жизни. И вот подумала: почему бы ни познакомить вас с моим отцом? Он оригинальный человек. Жалко мамы нет дома, она у нас певица, певичка, как называет ее папа, она бы приготовила славный ужин. Вы не против?
- Предложение принимается. Я человек одинокий, для меня семейная обстановка - бальзам.
- Вот и добренько, как говорит Петр Никифорович. Я созвонюсь с папой, предупрежу. Кстати, я рассказывала ему вкратце о вашей лекции, и он будет с вами спорить. Я вас предупреждаю об этом, Виктор Михайлович!
- А кто он, как говаривалось раньше, в миру?
- Литературовед, критик, доктор наук, профессор, но основная специальность - спорщик.
- Инти-инти-интересно, - вальяжно произнес Виктор Михайлович. - Мне нужно готовиться, значит?
- Он такой спорщик, что подготовиться к разговору с ним невозможно. Те, кто его не знают хорошо, иногда даже обижаются. Он почему-то любит донимать женщин, особенно тех, кто норовит способного человека взять под каблучок. Он им, например, заявляет: «Великий Рим погубили свинцовый водопровод и женщины!» Еще он изводит женщин рассказами о том, почему огромные паучихи пожирают своих крошечных супругов-пауков, объясняя это деградацией паучьего рода. Я вас не напугала?
- Нет, нисколько, к тому же я не женщина.
- Тогда приходите в восемь вечера на центральную площадь, к фонтану. Мы живем рядом.
- Приду обязательно, спасибо.
- А я вас угощу пельменями, они у меня получаются, так что вы не вздумайте где-нибудь поужинать! - погрозила пальчиком Лада. - Но сейчас на всякий случай мне нужно очень добросовестно выполнить первое поручение Петра Никифоровича. У нас очень хорошая столовая...
В восемь вечера Виктор Михайлович прибыл к фонтану, побывав предварительно в нескольких цветочных магазинах в поисках подходящего букета. Везде были только или комнатные цветы или связочки прутиков багульника, завезенного сюда из Сибири, который и дарить-то было неудобно. Прекрасно цветет багульник, но пока это были лишь прутики, похожие на жидкие дворницкие метелки. В конце концов, в одном магазине нашлись гвоздики - Виктор Михайлович взял две красных, две розовых и одну белую гвоздику, завернул их в бумагу и уложил бережно в портфель - на улице все-таки было холодновато. Теперь он ходил вокруг запорошенного снегом фонтана, протирал запотевающие стекла очков и всматривался в бледные при неоновом освещении лица женщин, потому что не знал, как выглядит Лада Быстрова в зимней одежде.
В пять минут девятого Виктор Михайлович увидел ее - она пересекала площадь наискосок, шла быстро, почти срываясь на бег, в дубленке с белым тонкорунным воротником. На голове у нее была белая вязаная шапочка, которая ей очень шла.
- Вы не замерзли? Я пельмени приготовила из трех сортов мяса - пальчики оближете. Возьмите меня под руку, Виктор Михайлович, у меня такие скользкие сапоги, - попросила она.
Быстровы жили в большом шестиэтажном доме с лепными украшениями, которые Виктор Михайлович не смог различить через запотевшие очки. В подъезде он, наконец, снял, протер их; они поднялись на второй этаж, к двери с медной табличкой "Профессоръ Иванъ Ивановичъ Быстровъ».
- Это друзья подарили, когда папе дали профессора,- объяснила Лада.
- Милости просим, - сказал хозяин в прихожей, взял у него пальто и шапку, повесил на рога оленя.- Что ж, будем знакомы, - он крепко пожал Балашову руку,- Виктор Михайлович Балашов? Весьма приятно, я даже читал вашу книгу об информации, написанную для нас, дилетантов, довольно умело.
Быстров, не стесняясь, пристально рассматривал гостя, пока тот приглаживал волосы, копался в портфеле, извлекая гвоздики.
- Лада, иди-ка сюда! - крикнул он в глубину квартиры.
- Ой, какие красивые! - воскликнула Лада, подвязывая на ходу серый льняной передник с большими вышитыми ромашками. - Спасибо большое, Виктор Михайлович! Где же вам удалось достать такие?
- Лада, не уточняй ненужные детали,- сказал Быстров.