Она сидела в низком кресле, а над ней возвышался отец.
- У меня было достаточно времени подумать, пока я сидел взаперти в библиотеке. Я принял решение рассказать тебе кое о чём. Затем я выбил дверь. Ты не догадалась, что здоровый мужик может запросто взломать простенькую дверь. Это снаружи башни они дубовые, а внутри – старые, рассохшиеся и на ржавых петлях.
Наста сидела не меняя позы. Отец отошёл от неё на пару шагов. Взял табурет, уселся на него, скрестив на груди руки и широко расставив ноги.
- Хе. Ты знаешь меня заросшим до самых глаз, с бородой
Она сидела в низком кресле, а над ней возвышался отец.
- У меня было достаточно времени подумать, пока я сидел взаперти в библиотеке. Я принял решение рассказать тебе кое о чём. Затем я выбил дверь. Ты не догадалась, что здоровый мужик может запросто взломать простенькую дверь. Это снаружи башни они дубовые, а внутри – старые, рассохшиеся и на ржавых петлях.
Наста сидела не меняя позы. Отец отошёл от неё на пару шагов. Взял табурет, уселся на него, скрестив на груди руки и широко расставив ноги.
- Хе. Ты знаешь меня заросшим до самых глаз, с бородой по грудь. Ты могла видеть только нос и глаза. Теперь посмотри. Внимательно посмотри. Посмотри на это гладковыбритое лицо! Ну!... Молчишь. Когда-то я не был мужем твоей матери, я был её отцом.
- А где мой отец?
- Я – твой отец! Ты что, не поняла? Я, я – твой отец! И её отец! Понятно?! – он почти кричал.
Наста сразу вспомнила о листке из блокнота.
- Её было четырнадцать, когда я разглядел в ней женщину. Моя первая жена - твоя бабка, к тому времени скоропостижно умерла. Я остался с девчонкой на руках. Так вот, с четырнадцати лет моя дочь стала мне второй женой. Я забыл, что она дочь, потому что видел в ней только женщину. Не знаю, помнила ли она, что я – её отец. Даже если б и помнила, ничего не смогла бы сделать – у меня всегда был наготове кулак. Чтоб люди в деревне не досаждали, я увёз её сюда, на край света. Мы поселились здесь, как муж и жена. Я обожал её тело. Оно так заводило меня, что большую часть времени мы проводили в постели. Если б твоя мать не замолчала внезапно, мы могли бы стать счастливой парой. Потом она забеременела.
Наста подумала, что океан выполнит сегодня свою миссию.
- Я сбрил бороду, чтобы ты смогла мне поверить. Мы очень похожи с ней... А теперь ты становишься шикарной женщиной, – безбородый отец улыбнулся правым краем губ. Эта кривая усмешка напугала Насту ещё больше - она напряглась и вдавилась в кресло, как сжатая пружина.
- Иди ко мне.
- Зачем? Что ты будешь со мной делать?
- Буду любить тебя.
- Ты меня никогда не любил.
- А сейчас начну любить. Иди сюда.
- Я - твоя дочь.
- Ну и что. Твоя мать тоже была мне дочерью.
- Я – твоя внучка.
- Не смеши меня, Настэле, - отец встал с табурета.
- Хорошо, - быстро произнесла Наста, - пошли на скалу.
- В такую погоду?
- Ты любишь шторм.
Отец вожделенно смотрел на дочь:
- А что? Неплохая идея! Пошли!
*
«Я убью его! Убью!», - как заклинанье мысленно повторяла Наста. Терзаемые шквальным ветром, они поднялись на скальную гряду. Здесь не за что было ухватиться – пустое плато, и им пришлось держаться друг за друга. Стоял такой гул, что не слышно было собственного голоса.
- Раздевайся! – прокричал Насте в ухо отец.
- Хочу под брызги! – в ответ закричала дочь.
Они переместились ближе к волнам. Ливень из брызг обрушивался на них.
Отец уже расстёгивал Настину блузку, когда она с силой начала толкать его к самому краю скалы.
- Ты что?!! Ты что делаешь, девонька?!!! – выкрикнул отец и развернулся так, что Наста оказалась спиной к океану.