В кабинете я вкратце изложил ход научного эксперимента, а товарищ Тетеревятников все время сбивал меня с мысли, стучал молотком по коленкам и вглядывался в зрачки, поворачивая меня вокруг вертикальной оси, наконец стал расспрашивать, не слышатся ли мне иногда телефонные звонки или голоса, не садятся ли на плечи такие ма-аленькие чертенята.
- Голоса не слышатся, чертенята не садятся, не звонят телефоны, белой горячкой не страдаю, так как веду исключительно трезвый образ жизни, - доложил я психиатру. - Хотя, впрочем, когда пишу служебные докладные, часто слышу критические замечания начальника отделения подполковника Семиволосова. Я очень дорожу его мнением, и
В кабинете я вкратце изложил ход научного эксперимента, а товарищ Тетеревятников все время сбивал меня с мысли, стучал молотком по коленкам и вглядывался в зрачки, поворачивая меня вокруг вертикальной оси, наконец стал расспрашивать, не слышатся ли мне иногда телефонные звонки или голоса, не садятся ли на плечи такие ма-аленькие чертенята.
- Голоса не слышатся, чертенята не садятся, не звонят телефоны, белой горячкой не страдаю, так как веду исключительно трезвый образ жизни, - доложил я психиатру. - Хотя, впрочем, когда пишу служебные докладные, часто слышу критические замечания начальника отделения подполковника Семиволосова. Я очень дорожу его мнением, и он как бы мне помогает составлять документы.
- Помогает, значит, да? - спросил товарищ Тетеревятников. - И как часто?
- Постоянно. Он очень внимательный по отношению к подчиненным.
- В отпуске еще не были? Где вы намерены отдыхать и когда?
- Еще не был, товарищ психиатр. По графику в сентябре, поеду в родной Шарашенский уезд. Брательник у меня в деревне...
- Шарашенский уезд - это совсем замечательно. Значит, вы настаиваете на результатах эксперимента, да?
- Конечно, своей подписью акт удостоверил.
После этих моих слов товарищ психиатр сказал, что на минутку оставит меня одного, я воспользовался паузой и доложил дежурному по рации, что нахожусь в поликлинике, у меня все нормально. Это было в 8.22. Товарищ Тетеревятников вернулся только через пять минут и сказал:
- На учете в психдиспансере вы не состоите, могу сказать, что у вас вообще пока все дома. Ваши дружки тоже настаивают на таких же результатах странного эксперимента. Могу допустить, что это гипноз или групповой психоз.
- Гражданин Тетеревятников, - я вынужден был прибегнуть к официальному тону и встать, - прошу вас подойти к окну и взглянуть на грузовик, возле которого, как вы сказали, стоят мои дружки. Видите нарисованный мелом круг? Он как раз на ребре жесткости, присмотритесь, видите вмятину?
- Пожалуй, вижу.
- Так это вот и есть результат эксперимента гражданина Около-Бричко, а не гипноза или группового психоза.
- Вмятина - вещь упрямая, - согласился товарищ психиатр. - Но кто-то из нас явный псих, возможно, все мы четверо.
- В человеке еще много загадок, - сказал я.
- Вот-вот - много загадок! - поднял палец товарищ Тетеревятников. - Спишем этот случай на обилие загадок. Только на это, иначе не поймут. Справку я вам дам, что по сведениям такого-то психдиспансера вы на учете не состоите и практически здоровы. Прак - ти - чес - ки! Однако по-дружески я вам советую показаться в своей поликлинике невропатологу и психиатру. Меня очень смущают критические замечания вашего начальника, которые вы постоянно слышите.
- Позвольте, но ведь он начальник, обязан критиковать нас. Тем более сейчас, когда этому вопросу уделяется такое внимание!
- Но ведь вы слышите эту критику!
- Конечно! Я же не глухой. К тому же, я не только слышу, но еще и самокритически отношусь к самому себе и к своей служебной деятельности.
А сам подумал: «Божечки, он псих или же враг, а не врач».
- Я имею в виду не критику и самокритику, как таковые, - стал нервничать товарищ психиатр. - Я вчера на собрании критиковал главврача, он - меня, потом мы оба занимались самокритикой, потом нас вместе критиковали другие, пух-перо летело! Вы поймите, у вас субординация, а у нас симптомы, синдромы, мании, депрессии. С вашей точки зрения слышать постоянно критические замечания начальника - это хорошо, а с нашей, с точки зрения психиатрии - это слуховая галлюцинация на фоне маниакального служебного переусердия. Поймите, пожалуйста, что критические замечания начальника, которые вам слышатся постоянно, - это плохой симптом, слуховую галлюцинацию надо снять.
- Позвольте, но как же я буду выполнять критические замечания начальника, если они и в одно ухо мне влетят, а в другое тут же вылетят?
- Знаете что, - сказал мне этот не совсем нормальный товарищ психиатр, - забирайте справку и идите к чертовой бабушке. Но поскольку у вас явные слуховые галлюцинации, я позвоню вашему психиатру в милицейскую поликлинику и попрошу его разобраться в их природе. Вы свободны».
- Вообще, Вася, ты в этой ситуации вел себя широко и последовательно, однако не совсем принципиально, - услышал Василий Филимонович голос любимого начальника. - Я ведь могу заподозрить тебя в тонком подхалимаже - не прямом, а косвенном. Такой обходной тонкий подхалимаж. Но я знаю и ценю твое прямодушие, Вася. Зачем ты спорил с товарищем психиатром? Он ведь смотрит на всех людей по-своему, замечает отклонения у людей по своей специальности, так как и ты смотришь по-своему, с милицейской точки зрения.
- Так точно! - ответил Василий Филимонович, вздохнул для полной вентиляции легких и дополнительной порции кислорода и продолжал:
«Когда я вышел из поликлиники, то у гражданина Лапшина проверял документы автоинспектор нашей районной ГАИ старший лейтенант Коваль В. В. По предложению гражданина Лапшина я засвидетельствовал, что вмятина в кузове не является результатом аварии, совершенной водителем.