С любопытством разглядывал попадавшихся навстречу юношей и девушек, сдававших, наверно, в эту пору вступительные экзамены. «Многих из них еще и на свете не было, когда я учился здесь, — подумал он неожиданно и удивился своей мысли. — Неужели так много прошло времени с тех пор, неужели я так постарел?» Дойдя до середины аллеи, он […]
Но не знал, где она живет. Спросить адрес у ее подруг постеснялся. Положение было безвыходным. Но любовь изобретательна — он написал ей письмо, не называя, конечно, своего имени. Дал адрес своего друга, который жил в Харькове, и написал ему, чтобы тот не удивлялся, если придет от нее ответ. Она ответила. Благодарила за заботу и
Да, она продолжала любить его, Чубукова, и нужно было сделать так, чтобы она относилась к нему теперь по-другому, каким-то образом упасть в ее глазах. Упасть, но, господи, зачем же так низко?! Он свернул налево, на Кочеток, прибавил газу. Поселок был виден из города — вдалеке, на взгорке белели дома среди зелени. Дорога туда теперь
Единственное, что он смог, и сам к этому относился довольно иронически, — так это купить на прошлой неделе «Жигули», и ехал теперь на собственной машине под Ростов, где гостила жена с детьми у своей старшей сестры. Вначале он думал заехать только в поселок Кочеток, посмотреть на техникум, в первую очередь на дендропарк, который славился
Любовь в Чугуеве Чубукову давно хотелось побывать в этом городе — почти двадцать лет тому назад он учился в шести километрах от Чугуева в лесном техникуме, здесь впервые влюбился. Любил и был любим. Впечатлительный и склонный к всевозможным преувеличениям Чубуков считал этот город своей духовной родиной, местом второго рождения, полагая, что каждый рождается дважды:
— Сергей — мой брат. Так мог поступить только брат. Мы с Миряной всегда будем помнить о нем и свято чтить его память, — нарушил молчание Димитр, и Орлов крепко, по-мужски пожал ему руку. Некоторое время спустя они мчались по шоссе, ведущему к Шипкинскому перевалу. Первая публикация – Александр Ольшанский. Родник на Юго-Западе.
— Орлов, я не верю! — кричал он, размывая слезы по морщинистым щекам.- Такой парень, такой талант! Неужели негодяи так издевались над ним? — Откуда вы знаете об этом? — От Миряны, — простодушно ответил Цеков. Невероятно: Люда рассказала ей все! — Вы помните, Орлов, как Сережа в Ловече за обедом вдруг сказал:
Ради его памяти. Гадкую и жестокую тварь, извините, я вынужден повторять ваше выражение, он никогда бы не любил. Зачем же так оскорблять его любовь к вам? Он исполнял свой долг, исполнил его достойно, в этом, запомните, вся суть. Не мог иначе, он, наследник семьи солдат империи. Обещаете не забыть это слово — долг? —
А ей скажу, что его призвали на военную службу и там он погиб. Подробностей — никаких, никто и ничего не говорил о них. Письмо Сергея и его орден, разумеется, в итоге утаивать нельзя. Если она его любила, пусть знает, что он заслуживал любви. Письмо можете прочесть, все равно рано или поздно вы его прочтете.
Свернул шеи нескольким душманам, его оглушили, потом истязали. Вдобавок еще хотели сжечь. Кто-то сообщил нашим, но Сергею никто уже не мог помочь. — Какой кошмар! — поморщилась Люда. — Такие подробности сегодня не для Миряны. Придумайте что-нибудь, ну, скажем, автомобильная катастрофа, еще что-нибудь… Она будет винить себя в его смерти, я же знаю ее,
