Под голыми деревьями было уютнее, чем на тротуаре. Прохаживаясь под ними, Лариса Никитична размышляла о том, что будет потом, когда она узнает адрес Виктора Ивановича. «Здравствуйте, Виктор Иванович, вот и я, — иронизировала она над собой. — Вы не помните ту дурочку, которая летела с вами, а? Так это я…» Она хотела уже отказаться от […]
По дороге домой он напряженно молчал, назревала ссора, но Михаил Викентьевич пока сдерживался. Уже дома, раздеваясь, он сказал, отчетливо выговаривая каждое слово: — Между прочим Федюнина не раз видели в обществе одной дамы, которая поморгала ему пробивать фильм. — Что ты хочешь этим сказать? — То, что этой дамой была Аня.
С ним ничего непредвиденного не случалось. Разве что с диссертацией вышла заминка, но, можно не сомневаться, Михаил Викентьевич защитится. Незадолго до октябрьских праздников у Михаила Викентьевича появилась возможность уехать за границу на несколько месяцев. Он встречался с нужными людьми, звонил, напоминал, и стало ясно, что своего добьется. У него на такие дела настоящий талант:
Должно же все это иметь цену… — Вам на Котельнической куда? — спросил шофер. — К высотному. Уже были видны красные огни ее дома, справа, в стеклянной шашлычной, сидели люди, матово блеснула Яуза, зажатая набережной, и машина остановилась. Виктор Иванович вышел, чтобы она могла выбраться; водитель как-то слишком быстро управился с багажником,
Пусть бы поворковали старички. Мы им мешаем, едем и молчим, а выйти нельзя – неуважительно к ним. Интересно, согласился бы Виктор Иванович выйти, предложи я ему? Михаил Викентьевич удивился бы: зачем? С ним ничего непредвиденного не случается и не может случиться. Неужели и Виктор Иванович спросит: зачем?» Она повернулась к нему и тихо спросила:
На моих глазах… И я ничего не мог сделать. Бывает, и так уходят жены. Она была не новичком в горах, мы каждый отпуск проводили в них. Конечно, нелепость… — Это ужасно, — тихо сказала Лариса Никитична и, продолжая думать о себе, добавила: — А жили вы, разумеется, с нею хорошо… — Неплохо.
Теперь им нечего не оставалось, кроме как выговориться, успеть сказать хоть маленькую частичку того, что могло быть сказано. Нечаянное знакомство, не имеющее никакого продолжения. Она отодвинула занавеску, посмотрела в темный круг иллюминатора, прикрывшись рукой от света. Луна, такая яркая, что не видно было звезд, залила светом облака, плывущие внизу и похожие на голубые горы.
Они ходили на каток в парк Горького, ездили кататься на лыжах в Подрезково и на Планерную, купались на Левобережной. И теперь жили в Москве рядом – она в высотном доме на Котельнической набережной, он – на Таганке. «А ведь мы могли встретиться раньше, — с грустью думала Лариса Никитична. — Вполне могли… Хорошие люди
— Очередь занята, я, пожалуй, пойду, — сказал Виктор Иванович. Когда он ушел, Лариса Никитична посмотрела в зеркало, ужаснулась: страшна она, страшна. Сказалось всё: и полет на этой этажерке, и то, что у нее дома не было времени привести себя в порядок, и неоновое освещение, которое она ненавидела за то, что придает лицам синюшность,
Подпрыгнув два-три раза, самолет остановился. У Ларисы Никитичны закружилась голова, ее мутило то ли от запаха бензина, то ли от слишком смелых пируэтов, которые только что продемонстрировали летчики. Она настроилась выйти на свежий воздух, но они побыли в Матонино считанные минуты. Самолет опять помчался вперед, и опять Ларису Никитичну будто вознесло на гребень высокой волны,
