Роман шел вдоль нее и вдруг заметил, что каждый следующий фонарь светит чуть ярче предыдущего. Он прекрасно понимал, такого не может быть, но, тем не менее, свет стал уже таким ярким, что неприятно резал глаза. Роме захотелось развернуться и броситься бежать обратно, однако он переборол в себе это желание. «Нужно успокоиться, осталось совсем чуть-чуть», — […]
Вскоре, даже теряя сознание, он по-прежнему чувствовал, что лежит на кровати, просто не может пошевелиться или открыть глаза. Однажды, в очередной раз придя в себя, Рома ощутил внутри уверенность, что больше уже не отключится. Он аккуратно приподнялся и позвал: — Сестра! — Голос его значительно окреп. В комнату вновь вошла та женщина. — Что со
— У пациента серьезные провалы в памяти, вполне ожидаемое осложнение после перенесенной им травмы. Я запишу его на томографию и срочно свяжусь с Ростиславом Ивановичем, пора ему уже выходить с больничного. А вы пока присматривайте за пациентом. Помогайте ему двигаться, но ни в коем случае не рассказывайте, какой сейчас год или что-либо в этом роде.
Он поднес руки к лицу и заметил, что на безымянный палец правой руки у него надето обручальное кольцо. Роман в ужасе отшатнулся от зеркала и прислонился спиной к прохладной, выложенной плиткой стене. «Не может быть!» — думал он, разглядывая свою правую руку. Рома так и стоял, пока Марина Сергеевна не вошла в туалет и не
— Я даже число помню. Это было тринадцатое декабря две тысячи шестого года. — Тринадцатое декабря, — повторил доктор. Он подошел к столу, где лежала открытая больничная карта. — Вы попали в аварию этого же числа. Ровно десять лет. Однако! — сказал удивленный Ростислав Иванович, потом посмотрел на Романа, который продолжал тереть виски, и понял,
Марина Сергеевна в ответ улыбнулась. Он открыл список контактов и увидел как уже знакомые, так и новые имена. Затем Роман просмотрел сохраненные на телефоне фотографии. Там было много разных снимков, далеко не самых удачных, пейзажей, новенького BMW, вероятно, того самого, на котором он попал в аварию, и прочего. Рома без особого интереса просматривал все это,
Они долго так просидели, молча обнявшись, казалось, никаких слов и не требовалось. Спустя какое-то время оба почувствовали, что проголодались и решили спуститься вниз, пообедать. Столовая в клинике напоминала скорее маленький ресторан. Что не удивительно, так как бедных пациентов тут не водилось. Супруги взяли по порции борща, салата и чашечки эспрессо, Роман заказал себе еще и
— Ром, они ведь… — Злата на мгновение замялась, но потом все же продолжила. — Они уже умерли. — Господи, — он обхватил голову руками. Она страшно испугалась и хотела даже позвать кого-нибудь, но Роман ее остановил. — Я в порядке. Никогда не думал, что узнаю об этом вот так. А как это случилось? —
Он водил новенький Opel. Сколько Роман ни вглядывался в лицо Павла, он абсолютно ничего связанного с ним не мог вспомнить. На вид ему можно было дать лет двадцать пять от силы. Это был высокий, светловолосый, широкоплечий молодой человек, скорее со смазливым, чем мужественным лицом. Однако держался он очень уверенно. Говорил Павел твердым, немного низким голосом.
Это были в основном пейзажи. Река, по берегам которой росли деревья и кустарники, весеннее поле с молодой травой, под высоким голубым небом, зимний лес и прочее. Неплохие работы, но в них не было ничего особенного. Затем пошли картины совершенно другого рода. С буйством красок, расплывчатыми образами, непонятными символами и с полным, как казалось Роме, отсутствием
