Был он высокого роста, ходил всегда в темно-синем полувоенного образца кителе с блестящими пуговицами, в галифе и сапогах. А лицо – такое увидишь, не забудешь: глаза чуть навыкате, нос горбинкой, лоб высокий и просторный, а курчавые чёрные волосы начинались едва ли не с макушки. На фронте он воевал офицером-танкистом, горел в танке, после чего рука […]
От бровей до подбородка по его скулам протекли грязные дорожки пота: в железной кабине при такой духоте – не сахар. — Колька! – крикнул он мне. — Передай Зине, что на вечёрку не успею. Пусть не ждёт, хорошо? Обязательно передай! — Ладно, передам, — сказал я, и, груженный лесом ЗИС-151 с прицепом, обдав меня горячим,
Да и поливать особо нечего: огурцы отходят, помидорам много воды не надо, остаётся капуста – она-то водичку любит. На сестёр я богатый: кроме Тони, у меня ещё их две. Самая старшая Катя три года назад уехала в город, там вышла замуж и теперь работает в буфете кинотеатра, продаёт мороженое. Когда я узнал об этом, то
Перебирая пальцами корешки, я вынул из плотного ряда одну из книг. Она, в отличие от других, красиво переплетена, и её блестящая дерматиновая обложка небесного цвета девственно чиста. Я тотчас узнал эту книгу, как знал и то, что лежит между её страницами. И я с грустью подумал: за давностью лет мы многое прощаем себе, вот только
Валерий Крылов. Первое грехопадение, маленькая повесть. Автор – мой сверстник, может, на год-два моложе, поэтому то, о чем пишет он, мне до боли знакомо. И я, читая повесть, восхищался его талантом изображения атмосферы нелегких послевоенных лет, точного рассказа о становлении детей войны, мальчишечьих и девчоночьих заботах на фоне тяжкой вдовьей судьбы матерей… Сегодня, когда нас
