— Ох, и глупый ты ещё, Колька! – сквозь смех сказала она. – Какой ты глупый! Неужели ты думаешь, что только вам — мальчишкам — это приятно? – она подняла голову, протянула руку и взъерошила мои волосы. – Эх, ты – ухажёр! Она поднялась, ещё раз одарила меня своей белозубой улыбкой, скользнула рукой по плечу […]
Вагон был старый, почти древний, с потемневшей от времени фанерной обшивкой и деревянными полками, отполированными многими десятками тел до блеска. Закопчённые узкие окна почти не пропускали свет и не открывались из-за перекоса. В вагоне было душно, я повесил небольшую котомку со сменой белья и нехитрым обедом на крючок и вышел в тамбур. Дверь оказалась незапертой,
А девчонок называли странным и некрасивым словом – «чувиха». И мне очень хотелось узнать значение этих таинственных слов. Экзамены за седьмой класс прошли для меня без особых затруднений, и в моём свидетельстве об окончании школы не было ни одной тройки. На общешкольной линейке свидетельства вручал Иван Григорьевич. Все уже знали, что и он покидает посёлок:
Ты должен учиться и обязательно продолжать своё образование. В городе, куда ты собираешься уезжать, есть вечерние школы, техникумы и можно заниматься после работы. Сейчас так многие делают. Ты согласен со мной? А с Галей вы ещё помиритесь, вот увидишь. Я покачал головой — Так серьёзно? Не поднимая глаз, кивнул. — Тогда не знаю… В этом
Учительница, войдя в класс, удивилась: — В вашем классе – и такая тишина… Ну и ну. Не знаю, как я смог просидеть до конца уроков. В виски стучало одно-единственное слово: «Предатель! Предатель! Предатель!..». Если бы меня вызвали к доске, я не сумел бы разжать губ. На переменах я не выходил в коридор, и никто не
Вначале она смущалось, держалась немножко сковано, но, как всегда, быстро освоилась и уже смело стала называть маму тётей Лизой. И меня звала к себе, но я так и не решился, стесняясь своего затрапезного вида. В школе ребята и девчонки слегка подтрунивали над нами, малышня кричала вслед, обязательное в таких случаях, «жених и невеста», но мы
Теперь мы сидели рядышком, локоть к локтю, плечо к плечу, склоняясь над одним и тем же учебником, хотя у каждого были свои. Как-то перед началом уроков Галка вытащила из портфеля книгу и протянула мне: — Совсем забыла… Я ещё в Пихтовке её купила. Смотрю: стихи… Ты же их любишь? Я кивнул и взял книгу. Бледно-голубая
— Пойдём играть? – отгоняя смутные мысли, сказал я. — Пойдём… только в одну команду. Хорошо? После игры, немного отстав от ребят, мы пошли рядышком. Уже стемнело, можно было, не таясь, взяться за руки и мы взялись. — Через два дня в школу, — сказала Галка задумчиво. — Последний класс…Грустно как-то… И, не знаю почему,
— Мне-то что, — как можно равнодушней ответил я, хотя внутри, будто оборвалось что-то. — Кончай трепаться, Колька! – Генка расхохотался. – О ваших записочках, наверное, полкласса знает. От Зойки разве что скроешь! Это она вас засекла. Я стоял и моргал глазами, подыскивая ответ, но так ничего и не придумал. Вот так номер! Вся наша
В тот же миг я отшатнулся от неё, точно ошпаренный кипятком. Сердце моё колотилось, глаза заволокло туманом… И, круто повернувшись, я кинулся от Надьки прочь в спасительную темноту, не разбирая дороги. Остановился только возле дома. «Что же я наделал! — стучало в голове. – А как же Галка?». Я посмотрел на свои ладони: они ещё
