Без рубрики

Все это в настоящее время позволяет фирмам вполне по своему усмотрению и без особых возражений пользоваться тем обстоятельством, что оно в области труда поделено на «своих» и «чужих» (что вообще свойственно японскому обществу, о чем уже подробно говорилось в главе I) и не опасаться неожиданных протестов Итак, в Японии существуют разделенные между собой закрытый и […]

В статье «Разрушение эстетики», написанной под впечатлением прочтения второго издания диссертации Чернышевского, Писарев также обращает внимание на то, что определение прекрасного, даваемое Чернышевским, «до такой степени широко, что в нем совершенно тонет и исчезает то, что называется красотою в обыкновенном разговорном языке». Вслед за этим Писарев делает вывод, что автор такого определения должен совершенно равнодушно

Чтобы обосновать, что собственным предметом эстетики является чувство как особая трансцендентальная способность субъекта, Коген должен был не только раскрыть отличие кантовского понимания чувства в эстетическом суждении от его трактовок в эмпирической и рационалистической эстетике, но и обосновать собственную точку зрения в полемике с интерпретациями чувства, существовавшими в немецкой эстетике XIX века. В первую очередь необходимо

Хотя эта задача и определяется ими как указанная «новиз­на», по существу, оборачивается усилением вполне традицион­ных консервативных мотивов, в частности в вопросе о роли ис­кусства и художественной культуры в обществе. Искусство и культура, как они понимаются «новыми» консерваторами, как раз и должны в этой связи выполнить одну «главную» социаль­ную функцию — способствовать распространению апологетиче­ского, конформистского сознания

Есть группа реальностей, попавших в поле зрения Маркса, которые позднее не мог не признать Фрейд,—, а также непосредственно переживаемый факт отчуждения человеческой чувственности в процессе вы­нужденного труда при капитализме. Для Маркса отчуждение чувственности является одним из аспектов исторического про­цесса отчуждений, обусловленного определенными условиями производства в антагонистической формации. Марксизм не только анализирует причины отчуждения чувственности, свя­занные

Таким образом, по всем своим определениям музыка это единственное в своем роде возвышенное искусство. Вслушивание в музыку подобно занятию философией: «музыка бессознательное метафизи гескоеупражнение души, не ведающей, гто она философствует», перефразирует Шопенгауэр определение Лейбница, уподоблявшего музыку математическому упражнению. А полное и детальное объяснение музыки, если бы только его удалось достичь, было бы, по его мнению,

Контркультура поставила это рассуждение с ног на голову. Она уравняла в, сделала всех участниками события — социального и художественного. Отсюда и отмеченная выше глобальная «театрализация» общественной жизни. Идея «театра» в сознании контркультуры выступила в качестве своеобразного политико-эстетического идеала, символа «тотальной революции». «Революция — это Театр-на-улице»,— заявил Дж. Рубин, один из предводителей американских «йип — пи».

Согласно этой интерпретации, в основе «» лежит концепция буржуазного индивидуализма, понимае­мая как ничем и никем не сдерживаемое проявление личной инициативы, как свободное развертывание активности субъек­та— будь то в области экономической конкуренции, политики или культуры. В экономике его продуктом стал буржуа-предприниматель, в культуре — независимый художник-авангар­дист, чуждый всем социальным условностям. Эти социальные персонажи являются для Белла

Таким образом, использует фрей­довскую схему формирования невроза, но с противоположным ценностным знаком. Например, согласно Маркузе, возрождение орфико-эстетической чувственности как индивидуального фе­номена является невротическим симптомом — в этом он солида­рен с Фрейдом. Однако предполагается, что как явление соци­ального масштаба воскрешение орфического либидо может привести к самосублимации чувственных влечений в социально­приемлемых формах и созданию нерепрессивной десублимиро —

В первом периоде было заметно влияние баумгартеновской линии в эстетике и классицистской поэтики; далее произошло появление самостоятельной философской эстетики (во втором периоде); в третьем периоде наблюдается сближение философской эстетики с литературной критикой вплоть до ее поглощения последней. В конце века русской философской эстетике был дан шанс возродиться в деятельности В. С. Соловьева, предвещавшей Серебряный век,