Мы уже говорили об этом, но надо отметить еще один момент. Канукова особенно огорчал тот факт, чго не Нашлось тогда ни одного порядочного горца, который бы постарался разубедить и представить предпринимаемое дело в настоящем его виде. Дело, конечно, не в том, что не было «порядочных горцев. Представить предпринимаемое дело в настоящем его виде» значило выработать новую систему взглядов, новые идеалы, а для этого не приспело еще время. Пройдет каких-то десять-пятнадцать лет, и сам Кануков, перенесший все тяготы переселения девятилетним мальчишкой, станет выразителем этих новых взглядов и идеалов. Его же предшественник, Мамсуров, при всей его порядочности и талантливости не мог этого сделать. Люди, как и их идеалы и воззрения, неразрывно связаны со своим временем и его потребностями. Только людям исключительной силы предвидения удается опережать своё время, и то в редких случаях. О специфической характерности статей-очерков Канукова верно сказано в предисловии К. Гутиева к сочинениям писателя. «Своеобразие И. Д. Канукова как писателя сказалось, прежде всего, в том, что он уловил чутьем художника и запечатлел в своих произведениях явления, едва намечавшиеся в жизни народа. Близость к жизни — вот харак тернейшая особенность его писательского таланта. Вполне закономерным и естественным явилось поэтому обращение И. Д. Канукова к жанру очерка еще в начале творческого пути». В этой формуле все верно, за исключением одного: Гутиев рассматривает Канукова, прежде всего, как художника, между тем в очерках писателя на первом плане мыслитель и лишь на втором — художник, порой вовсе не проявляющий себя.